Чтение онлайн

Сидя на остановке «АТС» и глядя на проезжающие мимо машины, я думала, сколько же нужно пережить подобных случаев на вызовах, чтобы научиться хладнокровно к этому относиться? И что чувствуют те, кто уже давно практикует? Серега говорил об этом «не думай».

Это проще сказать, чем сделать. Не уверена, что сам Стеглов быстро научился не пропускать все эти смерти через себя. Но он научился. И Дмитрий Николаевич научился. И я научусь.

Подъехавший форд негромко посигналил, заставив меня отвлечься от своих мыслей. Он давно приехал? Я подскочила и потянулась к двери, но она оказалась закрытой. Вопросительно взглянув на Лебедева через стекло, я увидела, как он рукой указывает на заднее сиденье. Я послушно раскрыла заднюю дверь автомобиля.

— А теперь ложись и спи, — велел Лебедев и я, посчитав, что не стоит с ним спорить, устроилась на боку и провалилась в сон.

Казалось, что я только успела закрыть глаза, как почувствовала теплую ладонь на своей коленке. Моя реакция удивила не только меня: я тут же сбросила руку химика и, резко сев, сдвинулась на дальний край сиденья.

— Есть у меня невролог знакомый, не хочешь обратиться? — слегка усмехнулся он.

— Очень смешно, — недовольно пробурчала я.

— Я хотел разбудить тебя. Знаешь, было бы слегка подозрительно, если бы я начал вытаскивать тебя из машины за ноги средь бела дня, — Дмитрий Николаевич облокотился о крышу машины. — Соседи бы слухи начали пускать…

— Ну, вы же не из багажника меня вытаскивали бы.

— Отличная мысль! — мечтательно проговорил Лебедев. — В следующий раз там и поедешь! — он протянул мне руку, помогая выйти, а потом неожиданно сжал меня в объятиях так крепко, что мне стало тяжело дышать.

Я требовательно постучала по его предплечью кулаком.

— Ваши соседи могут сейчас смотреть на нас в окно! Собираетесь меня при свидетелях задушить? — я улыбнулась.

— Знаешь, Дмитриева, когда ты молчишь, ты достаточно милая, — он улыбнулся в ответ и отпустил меня, но я схватила его руки и вернула их обратно. Он только тихо рассмеялся и, снова обняв меня, уже не так сильно, погладил по спине. — Пойдем.

Сидя на стуле вместе с ногами, согнутыми в коленях, я задумчиво смотрела на вымазанные краской стены, пока Дмитрий Николаевич наливал воду в чайник и доставал из шкафчика чай с мятой, привезенный его сестрой. Одновременно с этим он расстегивал одной рукой рубашку и вынимал ее края из брюк, периодически поглядывая на меня.

— Тебя можно оставить на десять минут одну? — с сомнением в голосе спросил он.

— Вы хотите куда-то уйти? — не поняла я.

— Да, — ответил Лебедев. — В душ.

— О-о-о, это очень далеко, — рассмеялась я. — Не уверена, что вынесу столько времени в одиночестве.

— Пошли со мной, — тут же ответил он и хитро прищурился, заставив меня смутиться и покраснеть.

— Идите уже в душ, Дмитрий Николаевич, — проговорила я, опустив глаза на свою любимую полосатую кружку. Тихо усмехнувшись напоследок, он вышел из кухни. Я невольно засмотрелась, как он снимает с себя рубашку в коридоре, а потом снова резко перевела взгляд на кружку.

Когда-то давно, в одной книге я прочла, что иногда удержаться от нервного расстройства можно с помощью каких-то вещей или фактов, которые остаются неизменными несмотря ни на что. Тогда я не придала этому особого значения, но сейчас, глядя на эту дурацкую и в то же время горячо любимую черно-белую полосатую кружку, и слыша, как в душе включилась вода, я поняла, что тот, кто придумал эту гипотезу, был неоспоримо прав! Мне даже пить из этой кружки не хочется, я могу просто смотреть на нее, прикасаться, стучать по ее ручке ногтем, слыша глухой звон керамики… Это сложно объяснить, но в такие моменты кажется, что какой-то невероятно крошечный кусочек пазла вдруг нашел ту самую прореху, что он должен был заполнить.

Подперев подбородок одной рукой, я занесла другую над кружкой и задумчиво окунула палец в теплый чай. Подняв палец, я несколько секунд смотрела, как капельки падают вниз, чуть задерживаясь на кончике ногтя.

А затем я встала и, медленно дойдя до двери в ванную, прислонилась к ней ухом и замерла, слушая журчание воды. «Пошли со мной»… Тоже мне! Он же пошутил?

Я обхватила ручку и слегка потянула ее на себя. К моему удивлению, дверь с легкостью поддалась, а мое сердце в этот момент тут же замерло и грохнулось в обморок, прямо к пяткам. Я испуганно закрыла дверь и мысленно взмолилась небесам, чтобы Дмитрий Николаевич не услышал меня. Значит, одно из двух: либо он не шутил, либо замок сломался!

Я поспешила на кухню, комично побежав на носочках, как раз вовремя: вода в ванной прекратила литься, и вскоре из-за двери показался химик. В домашних штанах, вытирая мокрые черные волосы. Он хитро взглянул на меня и, повесив на место полотенце, пришел на кухню.

Он слышал. Он прекрасно слышал, как я приоткрыла дверь. Потому что сейчас я прямо кожей чувствую, как он нагло ухмыляется, глядя на меня. А я, опустив глаза, снова любуюсь кружкой…

— Знаешь… — проговорил Дмитрий Николаевич, взяв в руку свою кружку. Я вопросительно подняла глаза, а он в это время подошел ко мне, стащил со стола мою «черно-белую полосатую любовь» и вылил содержимое кружек в раковину. Я вопросительно приподняла брови.

— Давай закажем пиццу и пива? Я сейчас не способен на кулинарные шедевры.

— И как мне жить без вашего борща? — насмешливо спросила я, скрестив руки на груди.

— Ничего, одну ночь переживешь, — он подошел к окошку и раскрыл его, взяв с подоконника сигареты. — Можешь тоже принять душ, после таких сумасшедших суток — то, что нужно! Давай-давай, иди, нечего пассивным курением заниматься!

Я решила последовать его совету и вскоре убедилась, что дверь в ванную комнату у него в самом деле больше не закрывается. А душ действительно расслаблял и будто бы смывал с тела всю усталость. Я даже потеряла счет времени, стоя под струями горячей воды.

— Дмитриева, — раздался стук в дверь. — Ты там не утонула? У меня вообще-то счетчик воды, не знаю, как у вас во дворцах…

— Не утонула, Дмитрий Николаевич, не дождетесь! — в шутку ответила я и улыбнулась.

— Хорошо, тогда я захожу, не пугайся!

— Что?! Не… Не надо! — я высунула голову из-за зеленой шторки, вытирая с глаз воду и увидела, как Дмитрий Николаевич комом кладет на стиральную машину одежду.

— Это тебе, — коротко бросил он и, подмигнув мне, вышел из ванной.

Те же спортивные штаны, затягивающиеся шнурком и на этот раз черная растянутая футболка, выцветшая от времени. Когда я вышла, свет на кухне уже был выключен, в коридоре тоже было темно, только под дверью в спальню Лебедева виднелась тоненькая полоска света. Я осторожно приоткрыла ее, робко заглядывая внутрь.

Дмитрий Николаевич, растянувшись на матрасе, откусывал кусок от пиццы, а второй рукой укладывал подушки себе под спину, чтобы устроиться поудобнее. В ногах у него лежал раскрытый ноутбук, а на полу, рядом с матрасом — четыре банки пива. Было непривычно видеть его огромную татуировку, которую он тщательно скрывает под одеждой. И непривычно, и любопытно одновременно…

— Идеальный Дмитрий Николаевич ест в кровати? — чуть усмехнулась я.

— Ты собралась мне морали читать? — Дмитрий Николаевич откусил от куска, не глядя на меня и, пережевывая, продолжил: — Моя квартира — мои правила. Пиццу здесь едят только в кровати.

— А мне дадите? — примирительно спросила я. Он снова откусил пиццу, на этот раз с интересом взглянув на меня, а потом ухмыльнулся.

— Иди и возьми, — он перевел взгляд на экран ноутбука. — И фильм включи, раз уж все равно стоишь…