Чтение онлайн

— Как ты допустил это?! — мама чуть повысила голос и снова занесла руку, но я схватила ее, не дав ей снова ударить брата.

— Мама, пожалуйста, он ни в чем не виноват! Он даже не знал об этом! Это моя вина, мама! — но мама со злостью оттолкнула меня, из-за чего я отлетела к стене.

Леша дернулся ко мне, чтобы помочь подняться, но мама угрожающе преградила ему путь. Брат терпеливо отошел еще на шаг назад. Затем мама развернулась, зловеще нависнув надо мной и, больно впившись пальцами в плечо, наклонила свое лицо так близко, что казалось, можно было увидеть капли гнева, что плескались в ее глазах.

— Кто накладывал швы?! Это он, да? Твой учитель?! Что ты еще натворила?! — на последнем слове ее голос все-таки сорвался с шепота. — Ты с ним спала?! Ты с ним спала, я спрашиваю?! — повторила мама свой вопрос. — Отвечай!

— Нет, — дрожащим голосом ответила я.

— Не смей мне врать! Ты с ним спала?! — она с силой встряхнула меня за плечо.

— Нет, мама, нет! — повторила я.

— Не ври мне! — снова заорала мама.

— Прекрати, она же сказала! — вступился за меня Леша и, с силой отцепив ее руку от моего плеча, загородил меня собой. — Тебе же сказали, нет! Не трогай ее.

Снизу послышалось копошение, а вскоре и голос папы, интересовавшийся, давно ли мы пришли домой. Мама с яростью посмотрела сначала Леше в лицо, а потом мне и, развернувшись, пошла к лестнице, чтобы спуститься к отцу. Пару секунд я провожала ее взглядом, а потом, почувствовав, как слезы подступили к горлу, повернувшись к брату и расплакалась от переполнявших меня эмоций.

— Тихо, она услышит, — прошептал Леша, обняв меня, а потом поднял с пола мою блузку и накинул на мои плечи. — Идем в комнату.

— Лешенька, прости меня, прости, пожалуйста! — сквозь слезы причитала я, когда мы зашли в комнату и сели с ним на пол, прямо под дверью. — Это я во всем виновата! У меня телефон отобрали, а вернули ей, а она…

— Все, успокойся…

Я плакала, уткнувшись в его плечо, а он, приобняв меня, гладил по волосам и только бормотал, что все будет хорошо. Что будет хорошо? Ведь все снова вернется на круги своя. И это будет просто невыносимо, после всего того, что со мной было! Что будет хорошо?! Я еще долго не могла успокоиться, роняя соленые слезы на рубашку брата, но потом, когда истерика сменилась тягостным грустным молчанием, я подумала, что мама, скорее всего, просто так это не оставит. И что это только начало.

— Прости меня, пожалуйста, Леш, — еще раз прошептала я.

— Ничего, мне не привыкать.

***

Ужин прошел, словно в тумане. Я была полностью погружена в свои мысли, изредка вспоминая, что за столом следует изображать на лице доброжелательную улыбку. Леша ел, подперев голову рукой, а мне кусок в горло не лез. И когда мама проворковала, что мне следует попробовать ее блюдо, я взяла в руки вилку и начала лениво ковырять мамин кулинарный шедевр.

Родительница вела себя так, словно ничего не произошло. В глубине души я понимала, что это не ради меня, а ради того, чтобы не напрягать отца разборками. Папу всегда старались держать в стороне от тех проблем, которые мама считала «мелкими» или от тех, с которыми, по ее мнению, она в состоянии справиться сама.

Но надеяться, что она просто оставит меня в покое после всего, что узнала, было глупо. Вечером, когда мы с Лешей отправились наверх, мы так и уснули вдвоем в моей комнате: я на кровати, а он рядом, на полу, устроившись на моем одеяле. Мы почти не разговаривали, только перед тем, как провалиться в сон, я попросила его, в случае чего, все отрицать и говорить, что он ничего не знал. Когда он вопросительно на меня посмотрел, я добавила, что это ради Машки, и Леша, тяжело вздохнув, кивнул, согласившись со мной.

На следующий день, когда папа щелкнул замком, отправившись на работу, мама, будто ожидая этого момента, тут же ворвалась в мою комнату и, увидев Лешу, лежащего на полу, гаркнула, чтобы он немедленно выметался.

— Поднимайся, неблагодарная лгунья! — она дернула меня за руку, и я сжалась, подтянув к себе ноги в другом конце кровати, подальше от нее. — Ты думала, что тебе это просто так сойдет с рук?! Неблагодарная! — снова повторила она.

Сейчас мне было действительно страшно. Умом я понимала, что она ничего жуткого мне не сделает, но видя такую отчаянную ярость в маминых глазах, очень хотелось, чтобы это все побыстрее закончилось. Чтобы мне вынесли уже мой приговор, а я постаралась бы как можно скорее смириться с ним.

— Это на дополнительных? — мамины глаза сузились, словно она пытается прочесть мои мысли. — Он на дополнительных начал к тебе приставать? Что он делал? Он целовал тебя? Ты вообще понимаешь, что он — взрослый мужчина?! Что он делал?! Он угрожал плохими оценками?

— Мама, что ты несешь? — выдохнула я, не в силах больше слушать эту ересь.

— А что ты прикажешь мне думать?! — мама развела руками. — Я, оказывается, совсем не знаю свою дочь! Еще раз спрашиваю, что он делал?! Зачем взрослому мужчине маленькая девочка?! Только не надо говорить, что он любит тебя! Я ни за что в жизни в это не поверю!

— Я люблю его, — тихо сказала я, а мама всплеснула руками.

— Да что ты об этом знаешь?! Какая любовь! Он просто вскружил тебе голову! Вот ты и решила, что это настоящие чувства! Ты, как дура, к нему липла, приезжала на станцию, чтобы встретиться перед его сменами! Приезжала? Я тебя спрашиваю!

Мозг лениво начал соображать, что мама, прочитав сообщения, в которых хоть как-то упоминались его смены, просто решила, что он назначал мне встречи перед ними. Это мне на руку, может хотя бы мои поездки на скорой не всплывут?

— Да, приезжала, — так же тихо ответила я, глядя матери в глаза. Я не хотела злить ее еще больше. Но, наверное, в моих глазах прекрасно отражалось то, что я абсолютно не чувствую вины и не сожалею о содеянном. А мама, услышав из моих уст первое признание, слегка растерялась. Она стояла, кажется, не вполне понимая, откуда во мне, гнусной неблагодарной лгунье, столько наглости, что я смею вообще смотреть ей в глаза. — И ни капельки об этом не жалею! Как бы тебе от этого не было противно! Я не буду больше притворяться вашей идеальной куклой, мама. Я так больше не могу!

Я выложила это, как на духу, задержав после дыхание, готовясь к той реакции, которая последует после этой дерзкой фразы. Но я решила, что нельзя отступать. Надо ставить точку, раз и навсегда. Леше удалось вырваться из этих семейных амбиций, значит, я тоже смогу. И если мама не понимает, что у меня своя жизнь, то придется объяснять ей это в лоб. Но, похоже, что мой внезапный бунт в мамины планы никак не входил.

— Да как ты смеешь! — прошипела она, постепенно повышая голос. Она обошла кровать, и, приблизившись ко мне вплотную, больно схватила меня за плечи. — Я слишком много вкладывала в тебя, чтобы ты мне ультиматумы ставила! Я положу конец этой… Всей этой грязи! Я не дам тебе испортить репутацию семьи!