Чтение онлайн

Слова брата снова всплыли в моей голове. Надо же, я так старательно убеждала себя, что я действительно нужна ему, что сама в это безоговорочно поверила! Но что, если это неправда? Что, если он на самом деле просто хочет получить меня в свое распоряжение в постель? Зачем ему тогда со мной так возиться?

Ясное дело, зачем! Чтобы не спугнуть! Чтобы с моей стороны это было бы добровольно! Стоило ему немного проявить заботу, как я тут же растаяла и потеряла бдительность… Хотя, по сути, опять же, пока все под контролем. Пока ничего не случилось же? И Дмитрий Николаевич по какой-то неведомой мне причине уходит спать в другую комнату. Никакой катастрофы пока не случилось.

Не случилось ли?

На мгновение я представила, что резко лишусь всего, что между нами есть. И тогда внутри меня разрастется огромная, размером с целую вселенную зияющая пустота. Потому что катастрофа на самом деле случилась. В народе эта самая катастрофа называется любовью…

Крепко зажмурившись, я постаралась выгнать из головы мысли о химике и вернуться к насущной проблеме. К той проблеме, на решение которой у меня есть хоть какой-то, едва уловимый, но все-таки шанс.

Я достала из-под подушки телефон и, немного подумав, набрала сообщение Фане, уместив весь масштаб предстоящего армагеддона всего в трех буквах.

«S. O. S.»

И, крепко сжав в руке телефон, я стала ждать с замиранием сердца реакции подруги, не особо надеясь, что она последует так скоро, как мне бы хотелось. Скорее всего, Хвостова сейчас видит шикарный сон о том, как она орет на какого-нибудь десятиклассника или выбивает из меня всю долгожданную правду о моих приключениях. Но я твердо решила не разжимать руки, пока не получу хоть какой-нибудь ответ, хотя и понимала, что просто стараюсь удержаться хоть за что-нибудь, отчаянно нуждаясь в своем спасательном круге.

К моему удивлению, через несколько минут телефон требовательно зажужжал.

— Ты в своем уме? На время смотрела? — голос Фани сонный, но при этом крайне недовольный.

— Я влипла, — ответила я ей шепотом, не тратя время на извинения.

— Что случилось?!

— Предки вернулись раньше времени, и Леша сказал им, что я у тебя. И моя маман собирается с утра звонить твоим родителям, извиняться за доставленные ее несуразным ребенком неудобства…

— Так стоп. Но тебя у меня нет.

— Да, — отвечаю я, понимая, чего сейчас мне от нее ожидать.

— И дома нет, — со стороны кажется, что ее сонная голова тоже не очень хорошо соображала и для того, чтобы полностью понять всю картину, ей обязательно надо каждый факт произнести вслух.

— Нет.

— Дмитриева, и где тебя носит?!

Я замолчала на несколько секунд, понимая, что меня загнали в угол. Что мне ответить? Правду? Снова врать? Но что? Я скоро настолько погрязну в собственной лжи, что просто стану забывать, кому что наврала!

— Я у Лебедева, — выдыхаю я и закрываю глаза, словно в ожидании пощечины. Но на другом конце слышится лишь протяжное и, похоже, шокированное молчание.

— А-хри-неть, — медленно говорит подруга, спустя почти минуту. — Так ты все-таки спишь с ним?!

— Да не сплю я с ним! — прошипела я в трубку, все еще боясь, что буду услышана химиком. — Фаня, я тебе обещаю, больше никакого вранья. Я все тебе расскажу, только, пожалуйста, помоги мне! Предки меня убьют! Помнишь, ты же сама просила меня не молчать, если мне будет нужна помощь? Так вот, мне очень, очень нужна твоя помощь!

— Да, влипла ты, не то слово! С ума сойти! Он же раза в два старше тебя!

— Ты вообще меня слушаешь?! — от отчаяния захотелось заплакать. Руки стали нервно теребить край пододеяльника.

— Ладно, я договорюсь с мамой, не психуй, — успокоила меня подруга. — Только ближе к утру. Во сколько твоя звонить будет?

— Я похожа на Нострадамуса?!

— Если она позвонит и попросит тебя к телефону? Чисто так, проверить на ложь?

— Тогда мне не жить.

— Ладно, я попрошу маму не брать трубку до того, как я в школу не уйду. Диктуй мамин номер…

Продиктовав ряд цифр, я, попрощавшись с Хвостовой, положила телефон под подушку и попыталась заснуть, но это мне удалось только ближе к рассвету, поэтому, когда химик бесцеремонно раскрыл дверь в свою спальню и сообщил мне, что мы опаздываем в школу, я подскочила, как ужаленная, и начала судорожно собираться.

Второпях мы даже парой слов не успели обменяться. Дмитрий Николаевич сунул в руки мне бутерброд с сыром и вытолкал за дверь, выходя за мной следом, так же с бутербродом в зубах. Пока ехали на машине, я от страха чуть было не умерла. Лебедев явно нарушал, вышивая по утренним пробкам, чтобы успеть в лицей к первому уроку. Но, увидев мое бледное от испуга лицо, он сказал, чтобы я не беспокоилась, в случае чего, он окажет мне первую помощь. Ободряет, ничего не скажешь!

К остановке, на которой мы обычно встречаемся во избежание чужих глаз, мы подъехали ровно за пятнадцать минут до урока. Придем в школу без опозданий и по очереди. А значит, не вызовем ни у кого подозрений!

Перед тем, как выйти из машины, он поймал мою руку, которой я старалась отцепить заедающий ремень безопасности и, сжав мою ладонь в своей, тихо спросил:

— Что случилось? — встретившись с его пронзительным взглядом, я поняла, что за все утро старательно смотрела себе под ноги, избегая с ним всякого зрительного контакта. А сейчас, глядя в его голубые, холодные, но вместе с этим обеспокоенные глаза, в голове снова и снова звучали Лешины слова. И хотелось просто спросить его, зачем? Зачем, Дмитрий Николаевич?! Почему?! Черт бы побрал всю мою доверчивость! Чего вы хотите от меня?

— Да, Дмитрий Николаевич, все в порядке, — пробормотала я, пытаясь отцепить ремень. Ну почему он не отцепляется, елки-палки?!

— Не похоже, — он тянется ко мне второй рукой и двумя пальцами приподняв подбородок, заставляет меня снова посмотреть в его глаза.

— Родители приехали, — выдохнув, сообщаю я, надеясь, что эта проблема сойдет за мое настоящее беспокойство. — Ночью вчера. Надо кое-что уладить.

— Без проблем, давай телефон, — усмехнулся он, а я только фыркнула, освободив свой подбородок.

— Очень смешно, прямо обхохочешься! Да будь ты проклят, тупой ремень! — воскликнула я, со злостью стукнув по замку ремня. Дмитрий Николаевич спокойно нажал на него и отцепил заевший ремень, а я выдохнула, сгорая от стыда за свою несдержанность.

— Зайди ко мне после уроков, — сказал он, вглядываясь в мое лицо. А я, не поворачивая головы, тихо пробормотала, злясь на себя:

— Конечно, Дмитрий Николаевич.

А потом, выйдя из машины, поспешила в лицей через дворы, даже не обернувшись.