Чтение онлайн

— Я не понял ни слова — раздраженно про изнес мистер Сапожников — Что общего имеют улитки с ботинками?

— Видите ли, сэр, — начал Стен терпеливо, — трехмерное пространство превращает вещи в их зеркальное отражение, если они проходят через вихревую точку Мёбиуса. Поскольку правая и левая туфля — это, по сути, зеркальные отражения друг друга, вы можете превратить правую туфлю в левую или наоборот, проведя её через вихревую точку, находящуюся в верхней Амазонке. Вероятно, именно так и происходит с улитками, мигрирующими в этой области… А теперь к делу. С настоящего момента вы сможете производить обувь, скажем, только на правую ногу и затем превращать половину этих туфель в обувь на левую ногу, посылая продукцию на Амазонку и проводя её через вихревую точку. Подумайте, какой выигрыш в оборудовании вы получите! Да и вообще, каким совершенным подобием будет отличаться каждая пара обуви!

Мистер Сапожников вскочил из кресла:

— Мой мальчик! — горячо заговорил он. — Если вы действительно это сделаете, я отдам вам руку своей дочери и вы станете моим партнером в деле… Однако, — добавил он после краткого раздумья, — Мёбиус или не Мёбиус, свадьбы не будет, пока вы не вернетесь из первой экспедиции на Амазонку с грузом симметричных туфель. Я предлагаю вам контракт, который вы изучите во время поездки, но мы подпишем его, когда вы предъявите мне вещественные доказательства. Мой секретарь доставит вам в аэропорт этот контракт, а также ассортимент туфель на правую ногу. До свидания и желаю удачи.

Стен вышел из кабинета Сапожникова, полный надежд.

??

«Дело не в жаре, дело во влажности…» Эта фраза, будто молоток, стучала в голове молодого математика во время изнурительного путешествия по Амазонке.

Хотя описание всех опасностей этого путешествия — сначала на маленьком пароходе, а потом пешком через тропические джунгли, — выходит за рамки данного повествования, нельзя не упомянуть о таких вещах, как москиты, аллигаторы, зной и, да-да, та самая ужасная влажность. Кроме всего прочего, Стен сильно страдал от аллергии к некоторым тропическим растениям, и это чуть не стоило ему жизни. Однако, страдая, он продолжал путь, и маленький караван — горстка индейцев-носильщиков, которые тащили коробки с обувью, — следовал по тому пути, который, по предположению, должен был привести их к вихревой точке Мёбиуса. Голова Стена буквально раскалывалась от изнуряющей лихорадки, и позднее он не мог вспомнить, был ли кривобокий ландшафт с деревьями, растущими под немыслимыми углами, и участками леса, практически перевернутыми вверх дном, — было ли это плодом воображения или действительным фактом.

На обратном пути к реке его несли индейцы Когда он наконец пришел в себя, пароход медленно плыл вниз по течению, погода становилась все более сносной и многочисленные тропические птицы наполняли воздух гамом. Почувствовав, что уже может двигаться, Стен прошел на корму, где были в беспорядке свалены коробки с обувью Он открыл одну из них, на которой значилось «Дамские. Оксфорд Белые Размер 6Д. Правая туфля» Открыл — и к своему ужасу увидел, что в коробке действительно правая туфля Правая, а не левая, в которую, по идее, она должна была превратиться. Что ж, очевидно, его теория совершенно неверна, и теперь, после стольких усилий, ему не получить руки Веры.

Как безумный, он продолжал открывать коробки. В них лежала мужская кожаная обувь, дамская вельветовая с французским каблуком, ночные шлепанцы, сапоги для верховой езды, крошечные розовые детские туфельки. Но вся эта обувь была на правую ногу — в точности такая же, как перед отплытием.

В отчаянии Стен выбросил все это за борт на радость аллигаторов.

В аэропорту Стена уже ожидали Вера и её отец.

— Где туфли? — с нетерпением спросил мистер Сапожников.

— Я скормил их аллигаторам, — ответил Стен угрюмо. — Не знаю почему, но туфли так и остались правыми. Вероятно, я допустил какую-то ошибку в расчетах, а может быть, и вовсе не существует такого явления, как трехмерный изгиб Мебиуса.

— Ох, нет! — пробормотала Вера.

— Я очень сожалею, сэр, — продолжал Стен, — что поставил вам беспокойство своей фантастической теорией. Будет честным, если я верну вам контракт неподписанным.

И, достав довольно потрепанный документ из кармана походной куртки, он протянул его старику.

— Очень странно, — удивился мистер Сапожников — Но я даже не могу прочитать его.

— Зеркальное письмо! — воскликнула Вера, посмотрев на бумагу.

— Действительно зеркальное! Тогда это меняет все дело, — понял Стен.

Да, конечно же: ошибки в теории не было, и каждая отдельная туфля на правую ногу, которую он брал с собой, действительно превратилась в левую. А вот сам Стен стал левшой — он превратился в свое зеркальное отображение, поэтому и не мог увидеть изменений в обуви.

— Ну-ка, пощупай мое сердце, — сказал он Вере — Нет, не здесь — оно теперь с другой стороны.

— Я буду любить тебя, как и раньше, — улыбнулась Вера счастливо.

— Плохо, что нет туфель, — заметил мистер Сапожников — Но я думаю, что этот, так сказать, зеркальный документ, а кроме того, рентгеновский снимок вашей грудной клетки будут бесспорными доказательствами. Что ж, мы заключим с вами соглашение о партнерстве, как только этот контракт будет переписан надлежащим образом… и если, конечно, вы напрактикуетесь писать свое имя слева направо. Ну, а вы с Верой можете готовиться к свадьбе.

??

Однако дела обстояли не так уж хорошо. После возвращения Стена из Бразилии его здоровье оказалось сильно расшатано. Да, он ел прекрасную калорийную пищу, но постоянно страдал от недоедания. Знаменитый диетврач, который был приглашен на консультацию, в конце концов предположил, что речь идет о полной неспособности усваивать белковую пищу А узнав о приключениях Стена в Южной Америке и к тому же убедившись, что его сердце действительно расположено с правой стороны, врач дал полное объяснение таинственной болезни.

— Суть заболевания в том, — заявил он, — что ваши пищеварительные ферменты приобрели вместо левосторонней правостороннюю поляризацию и теперь неспособны расщеплять белки из обычных продуктов, а все эти белки обладают левой симметрией.

— Что это такое — левосторонние и правосторонние белки? — спросил Стен, который никогда не был силен в химии.

— Это очень просто, — принялся объяснять диетврач, — и к тому же очень интересно. Белки, которые входят в состав нашей пищи, — это сложные химические вещества, состоящие из более простых соединений — аминокислот Существует двадцать разновидностей аминокислот Каждая аминокислота содержит так называемую аминогруппу, кислотную группу и атом водорода, присоединенный к основной части молекулы — остатку, определяющему её химические и биологические свойства. Представим себе, что ладонь руки — это остаток какой-то отдельной кислоты Насадим аминогруппу на большой палец, кислотную группу — на указательный, атом водорода — на средний палец, и мы будем иметь полное представление о том, как выглядят основные единицы всей живой материи.

— А, теперь я понимаю, — сказал Стен. — Есть левый и правый варианты этих молекулярных моделей — в зависимости от того, какую руку мы используем — левую или правую. Не так ли?

— Совершенно верно. Химически обе эти молекулы идентичны — благодаря зеркальной симметрии Они реагируют на поляризованный свет, и их можно различить оптическими методами. Но тайна природы состоит вот в чем: при обычном химическом синтезе, проводимом в лабораториях, и левый, и правый варианты образуются в одинаковых количествах, однако живые организмы используют только левосторонний вариант! Все белки, которые имеются во мне, в вас, в амебе или в вирусе гриппа, построены в основном из аминокислот с левосторонней поляризацией.

— Но почему? — удивился Стен. — Разве левосторонняя поляризация имеет какое-то преимущество с биологической точки зрения?

— Вовсе нет. Поэтому можно представить себе два существующих вместе органических мира, левый и правый. Не исключено, что два таких органических мира действительно существовали на раннем этапе истории нашей планеты и что только благодаря случаю левые варианты получили преимущество над правыми в борьбе за существование, а правые стали вымирать.

— И вы предполагаете, что теперь, пройдя через вихревую точку Мёбиуса, я принадлежу к этому несуществующему правому миру?