Чтение онлайн

День за днем я смотрю телевизор, не понимая языка и смысла передач. Иногда вдруг появляются цвет и звук, и несколько минут подряд я вижу красивых женщин с рыжими волосами, мужчин с греческим профилем и смеющихся детей. Они ведут разговоры на непонятном мне языке, иногда бродят среди цветов, входят в странные округлые здания. А потом все это исчезает. Настроить технику так, чтобы передача шла беспрерывно, мне никак не удается. Порой, очередной раз настраивая телевизор, я развлекаюсь мыслью, что раздвоенность изображения — не дефект, а лишь художественный прием. Просто у них такие представления о прекрасном. Впрочем, на самом деле я не знаю о них ничего.

Давным-давно, когда я был глупым мальчишкой и смотрел все боевики подряд, то предпочитал те из них, в которых герой спасает человечество. Потом я пошел в летное училище, потому что мечтал совершить свой собственный подвиг (и думаю, что вряд ли был в этом оригинален). В воображении смутно рисовались обломки догорающего самолета, прижавшаяся ко мне пышногрудая блондинка в разорванной блузке и я сам, гордый и непреклонный, несмотря на кровь, сочащуюся из раны на левом плече.

Если бы я тогда знал, при каких обстоятельствах и как мне действительно придется проявить героизм, я бы, наверное, повесился. Впрочем, сейчас мне это в голову не приходит…

Я служил летчиком-испытателем до тридцати восьми лет, имел отличный послужной список и ни разу не был в бою. Получив предложение перейти в группу космонавтики, я понял: это мой последний шанс что-то совершить в жизни.

Через два месяца я уже числился летчиком-испытателем Института гражданской авиации и носил красивую черную форму с золотыми нашивками.

Институт формально занимался усовершенствованием гражданских самолетов, а на самом деле работал над созданием новых космических кораблей. Я был потрясен, когда нам показали их в первый раз, поскольку видел нечто подобное только в кино» Сказать, что новые корабли были прекрасны, — значит ничего не сказать. Обтекаемой формы капсула из сияющего голубого металла похожа на увеличенную в миллион раз каплю чистой воды. Внутренняя обшивка залита слоем прозрачного вещества, звенящего при ударе, как хрусталь. Один мой коллега, видимо кропавший на досуге стихи, заметил, что капсула воплощает идею стремительного полета. Называлась она совершенно по-дурацки — «Звезда» (у конструкторов, насколько я помню, с названиями всегда было туго).

— Перед вами, — гордо сказал пожилой коротышка, которого все звали инструктором, — миниатюрный космический корабль нового типа, предназначенный для отражения внешней агрессии. Позднее вы ознакомитесь с его устройством. Рассчитан на управление одним пилотом. Вопросы есть?

Наверное, вид корабля подействовал на меня чересчур сильно, оживив в памяти детские фантазии о космических сражениях. Все остальные молчали, а я, хоть и знал по опыту, что нет ничего хуже вопроса, заданного не вовремя, не удержался и спросил, что такое внешняя агрессия.

— Под внешней агрессией подразумевается агрессия инопланетян, — преспокойно объяснил инструктор.

У меня перехватило дыхание. Наконец-то появилась реальная возможность совершить подвиг, отдать свою жизнь и спасти Землю.

— Разве… разве они существуют? — пробормотал я.

— Ну, никаких реальных данных о внеземной жизни пока не имеется, но теоретически это возможно. Поэтому мы обязаны быть готовыми к тому, что инопланетяне вдруг появятся.

Я почувствовал разочарование и, что называется, полез в бутылку.

— А вдруг инопланетяне окажутся не агрессивными?

— А вдруг они окажутся очень даже агрессивными, а Земля будет совершенно безоружна? — парировал инструктор.

Тогда я в очередной раз поразился, на что только не уходят деньги налогоплательщиков, и решил больше об этом не думать. В конце концов, один из этих денежных ручейков тек в мой собственный карман…

Наутро нас собрали в демонстрационном зале. Инструктор притащил из вивария маленькую серую дворнягу и пообещал на ее примере показать надежность самой капсулы и ее системы жизнеобеспечения.

— Сейчас, — сказал он, отстегивая поводок и засовывая собаку в прозрачную модель корабля, похожую на круглый аквариум с металлическими трубками внутри, — сейчас вы увидите суть новейшей технологии. Как вам ясно, это абсолютно секретная информация. Итак, мы помещаем в капсулу живое существо, герметизируем капсулу и заполняем ее неким газом.

Он нажал пульт дистанционного управления, стеклянный люк аквариума закрылся, и собака мгновенно замерла. Не свалилась, не сдохла, а именно замерла, будто превратилась в чучело.

— В таком состоянии, то есть в гиперсне, — торжествующе прокричал инструктор, — собака теоретически может находиться столетиями. Вам необязательно знать подробности, достаточно того, что все ее жизненные процессы приостановлены. Можно сказать, собака замерзла.

Отвратительное было зрелище — неподвижная лохматая собака с нелепо разинутой пастью. Больше всего это смахивало на заспиртованный экспонат.

В следующие несколько часов инструктор опускал аквариум с неподвижной собакой в кислоту, ставил его в жидкий азот, помещал в муфельную печь. Внутри аквариума ничего не менялось, и собака все так же таращилась остановившимися глазами.

— А теперь, — инструктора просто распирало от гордости, — когда вы видели возможности разработанной нами стекловидной оболочки, я продемонстрирую свойства газа, который ее заполняет. Сейчас я откачаю газ, автоматически будет подан кислород, и подопытное животное вернется к жизни.

Он откачал газ — собака мгновенно зашевелилась и принялась вертеться в аквариуме, ища выход. Не найдя его, она устроилась в углу, положив голову на лапы, и с невыносимой тоской в глазах стала смотреть сквозь стекло.

Занятие окончилось, но собака так и осталась в аквариуме. Заходя порой в демонстрационный зал, мы видели, как автоматический пищераздатчик выдает ей отвратительные коричневые лепешки и наливает в миску воды. Собака жадно все съедала, выпивала воду и тут же укладывалась в свой любимый угол. Экскременты проваливались сквозь сетку в полу и перерабатывались, кислород подавался автоматически, а сквозь стеклянную стену собака видела окружающий мир, то есть нас и инструктора, произносившего очередной спич в честь современной науки. Шерсть у нее облезала с каждым днем, а глаза постепенно тускнели. Через одиннадцать дней аквариум убрали, а от уборщика мы узнали, что он нашел собаку дохлой. Разумеется, начальство этот факт не афишировало.

Как раз в то утро, когда собака сдохла, нам наконец-то рассказали, в чем будет состоять наша работа. Я всегда отличался чрезмерно буйной фантазией, но тут просто ушам своим не поверил. Итак, капсулы, начиненные оружием, в том числе ядерным и бактериологическим, планировалось разместить в нескольких десятках стран. При этом летчики должны были погрузиться в гиперсон на пять лет. Идея состояла в следующем: разрозненную по всему миру, готовую к бою армаду будет практически невозможно уничтожить внезапной атакой из космоса. А в случае войны так: по команде из центра управления, который на всякий случай продублирован, сотни капсул мгновенно вылетают из подземных шахт и несутся к предполагаемой цели, то есть к кораблям противника, зависшим над родной планетой, а то и над какой-нибудь другой. Летчики находятся в гиперсне до последнего момента, не растрачивая запаса продовольствия и кислорода, а также избегая стресса от перегрузок; затем они одновременно просыпаются, получают инструктаж и начинают действовать.