Чтение онлайн

— Какие вопросы? — мрачно спросил инструктор, поглядывая на меня с подозрением.

Я понял, что попал в разряд так называемых «умников», на которых любое начальство отыгрывается при первой возможности, и сказал на всякий случай, что вопросов не имею.

Зато у других их оказалась масса. Больше всего людей пугал не тот факт, что их заморозят, как бройлерных кур в пакетиках, а перспектива случайной разморозки или голодная смерть в случае поломки системы связи.

— Так я и думал, — сказал инструктор, — так и думал, что вы встревожитесь. Напрасно! Запаса сжиженного кислорода и еды в каждой капсуле хватит на несколько лет. Есть у нас и регенерационная система, и атомный источник энергии, и люминесцентное освещение. Более того, на случай приземления в зоне, оккупированной инопланетянами, или на чужой планете, имеющей кислород, мы предусмотрели фильтры, обеззараживающие кислород и воду. Сейчас вам будет продемонстрирован учебный фильм…

Тут я не выдержал и спросил, какие у них планы относительно наших полетов к чужой планете и зачем для войны с инопланетянами бактериологическое оружие.

— Да никаких планов! — взвился инструктор. — Конечно, все это вам не потребуется, вы спокойно проспите годик и заработаете кучу денег. Мы просто думаем о будущем. Что касается системы связи, там предусмотрен пятидесятикратный запас надежности. Думаете, стало бы правительство просто так разбрасываться кораблями?

И мы начали смотреть фильм, где при помощи отличной компьютерной графики нам показали уничтожение летающей тарелки.

Перспектива пять лет кряду проспать в морозилке никого не обрадовала. Думаю, всем припомнилась серая собачонка из демонстрационного зала. Правда, когда нам сообщили сумму гонорара, а также страховки, мы заколебались, ибо в других обстоятельствах заработать такие деньжищи всего за пять лет просто невозможно. В общем, сначала согласились самые отчаянные, а потом и все остальные. Но на душе у нас скребли кошки…

Потом мы подписали кучу бумаг — дополнительный контракт, завещание, страховки, отказ от претензий и клятву о неразглашении. Прошли еще один курс обучения, торчали по две недели в своих капсулах, полностью отрезанные от внешнего мира, и питались концентратами.

Чтобы не было скучно, я тайком протащил на борт кучу старых журналов и шахматы. Кто-то из моих предшественников поставил на бортовой компьютер игру в карты на раздевание, хотя вообще-то устанавливать подобные игрушки строжайше запрещено. Были у нас и телевизоры, однако их специально отключили с центрального пульта — очевидно, чтобы сделать наше заточение более мерзким. Тем не менее, повозившись с электроникой, я сумел включить свой телевизор и довольно неплохо проводил время. В общем обстановка смахивала на дешевую гостиницу в провинциальном городе, если не считать кучи приборов и огромных часов, показывавших текущее время, месяц, год, век и даже тысячелетие.

Но всему хорошему приходит конец, и в один прекрасный день меня и мой корабль доставили в пустыню, поместили в подземную шахту и велели приготовиться к выполнению задания. Ребята пожелали мне ни пуха ни пера, я занял свое место в кресле, почувствовал на мгновение легкую дурноту и… и взглянул на бортовые часы.

Они показывали 2999 год. Я не поверил. Я решил, что часы испорчены, бросился к приборам, попытался связаться с центром управления — и не смог. Затем до меня дошло, что стены изменили свой цвет, превратившись из серебристых в угольно-черные. И лишь тогда я все понял.

Я проспал под землей тысячу лет, проспал вместе с бактериологическим и ядерным оружием, запасами куриного супа и развлекательными журналами. И случайно проснулся из-за какого-то сбоя системы.

Первое, что я сделал, — это хорошенько напился, благо наши ребята в самом начале технического инструктажа с радостью выяснили, что для охлаждения корабля при входе в атмосферу используется чистейший спирт. Помню, как, напившись, я долго таращился на фотографию Клаудии Шиффер, плакал и говорил, что мы с ней остались вдвоем и лишь она меня поймет. На следующий день я принялся изучать наркотики, находящиеся в бортовой аптечке. Этого добра было предостаточно, и я тут же начал использовать его по назначению. Способность нормально мыслить вернулась ко мне недели через две, и до меня вдруг дошло: в бортовом компьютере мог находиться вирус, занесенный моей игрушкой. Так оно и оказалось. Система связи не сработала в свое время именно из-за хорошенькой негритянки в желтом бикини, с которой я и мой предшественник резались в стрип-покер. Я не знал, почему обо мне забыли и что вообще произошло на планете за тысячу лет, но центральный пульт управления наверняка провалился в тартарары, поэтому восстанавливать связь смысла не было. Тем не менее я решил этим заняться. Корабль находился под землей, обшивка из сверкающего металла сгнила (это я проверил первым делом), к тому же самостоятельный взлет без команды извне все равно предусмотрен не был. Остался лишь стеклянный аквариум, обеспечивающий полную герметичность. Я находился в положении той самой подопытной собаки, а вся разница — лишь в отсутствии любопытных зрителей.

Приборы, кроме системы связи, оставались целехонькими, я включил телевизор и впервые увидел на его экране те самые раздвоенные тени и короткие цветные обрывки передач, которые потом начал называть для простоты «рекламными вставками». Мир, появлявшийся в них, показался мне чужим и непонятным, но все же там были люди. Я выпустил зонд, и приборы показали, что за бортом есть кислород, поэтому теоретически в любой момент я мог открыть шлюзовую камеру и вылезти наружу. Если кислород там есть, а телепередачи идут, значит, можно попытаться пробраться к людям. Тут-то меня и пронзила мысль: а стоит ли?

Мне ясно представился какой-нибудь викинг (или кто там жил в десятом веке), пытающийся найти свое место в веке двадцатом. Что он смог бы делать? Торговать горячими сосисками или подметать улицу? И то вряд ли — для начала необходимо выучить язык.

Я стал раздумывать о том, что же делать, но в голову ничего не лезло. Тогда я собрал в стопку все журналы и лег с ними на койку, надеясь, что мои современники, от которых уже и костей наверняка не осталось, подадут мне какую-нибудь идею. Я читал о браках и разводах кинозвезд, о премьерах и выставках и все не мог поверить, что моего мира больше нет.

И тогда мне попалась статья о Тутанхамоне. Он жил в четырнадцатом веке до нашей эры в Египте, был фараоном и умер совсем молодым. Его гробница, набитая золотом и всякими статуями, простояла неприкосновенной до девятнадцатого века — даже увядшие цветы на шее Тутанхамона сохранились. Один археолог по имени Картер нашел эту гробницу, вытащил из нее мумию и прославился на весь мир. После этого и сам Картер, и все члены его экспедиции умерли от неизвестной болезни, которую назвали «проклятие фараонов».

Тогда я впервые задумался о том, что я смогу принести людям, живущим сейчас? Бактериологическое оружие? Ядерные боеголовки? Возможно, все это у них есть, и вооружение моего корабля для них не опаснее, чем для меня — кремневое ружье. А может быть, у них вообще нет войн и наступил золотой век — кто его знает? Может быть, у меня в крови гуляют вирусы вроде гриппа или ветрянки, а для теперешних жителей Земли они смертельны. И я один могу вызвать пандемию. К тому же мне даже не объяснить им, кто я и откуда взялся. Но даже если они все поймут, то лучшее, на что я могу рассчитывать, так это на местечко в музее, а худшее — в какой-нибудь секретной лаборатории.

Я заснул и увидел себя в родном городе. Вновь, как тысячу лет назад, мчались автомобили и сияли витрины. Тутанхамон проснулся и шел в золотой маске по моей улице, неся людям имена позабытых божеств и затаившиеся до поры древние болезни, развеивая по ветру семена увядших цветов. Золотая маска улыбалась, она гляделась совершенно чужеродной по отношению ко всему, что ее окружало, и этим была страшна. Я понял одно: только сумасшедший ученый может радоваться встрече с тем, кто проспал тысячу лет в гробнице…