Чтение онлайн

Только я прилечь собрался! Эх, жизнь собачья… Ну ладно, пошли, раз надо. Наташ, да не беги ты так, я же только что каши наелся. У-у, коза длинноногая!

— Амур, сиди тут. За кошками не гоняйся, крыс не ешь. Все, я быстро!

Что ж, понял. Присел, огляделся. Уже стемнело, с запада опять шла гроза. Там вовсю гремело и полыхало, скоро и нас накроет, а Наташка без зонтика.

В помойке у гаражей кто-то зашуршал. Я принюхался. Знакомый зуд возник за ушами, в затылке, и удары колокола опять догоняли друг друга.

Он возник из ничего, в полутьме старого ясеня. Теперь он был похож на человека, но какая-то нелепая одежда скрывала его — ниспадающая до земли темная хламида с капюшоном. Он не стал ничего говорить, просто приподнял руки, повернул их ладонями вперед и шагнул ко мне. Загустевший вдруг воздух упруго толкнул меня в грудь, и я понял, что медлить нельзя. Сорвался с места и прыгнул, выпуская когти… И словно ударился о раскаленную стену.

Меня отбросило назад, и, кувырнувшись, я распластался на асфальте. Лапы и морда горели. Разлепив опаленные веки, я увидел (хотя перед глазами плавали радужные круги), что мои когти, оплавившись на концах, превратились в стальные шарики… Вот паразит, как же теперь я буду их втягивать?

Он сделал еще шаг, снова приподнял руки. Я подобрался и прыгнул на него.

На этот раз не было даже чувства удара. Я очнулся в собственной рвоте. Жутко унизительно — хоть вой от стыда!.. Он встал прямо надо мной. Я не смог разглядеть лица под капюшоном, но уверен — он улыбался. Не торжествующе, нет, — снисходительно. Так улыбаются нахальному мальчишке, показывая свое превосходство.

Я подтянул передние лапы, кое-как выпрямил их, приподнялся. Оперся на толстый хвост и посмотрел прямо в черный провал капюшона. Ты рано улыбаешься, сказал ему, и ты напрасно подошел так близко. Я, конечно, хочу еще пожить, но для чего-то определенного, а не разжиревшей шавкой на поводке. А ваше время кончается — считай, уже кончилось!

Я открыл пасть, будто и впрямь собрался завыть. По пищеводу поднималось что-то раскаленное, колючее, словно я проглотил солнце. Оно заполнило всю глотку, и дышать стало нечем.

В последнее мгновение он что-то понял и отшатнулся. Поздно!.. Раздирая мне пасть и плавя зубы, солнце вырвалось на свободу…

А в это самое время баба Катя, шаркая тапками, стала подниматься по ступенькам подъезда, но вдруг расслышала какое-то движение в углу двора. Пригляделась. Там, еле различимый во тьме, сидел Амур, а перед ним стоял некто в темном плаще. Амур поднял морду, словно собирался завыть. Тот, который в плаще, внезапно отпрянул, нелепо взмахнув широкими рукавами. И тут же между ними возник ослепительный шар, раздулся и лопнул брызгами такого яркого света, что баба Катя зажмурилась. А следом прокатился гулкий раскат грома. Тугой теплый ветер бросил бабе Кате в лицо пыль и опавшие листья. Потянуло послегрозовой свежестью.

— Амур! Амурчик!

Еще издали баба Катя поняла, что там, в углу двора, уже никого нет. На потрескавшемся асфальте выделялся темный, будто закопченный круг. Что-то блеснуло под ногой. Баба Катя наклонилась и подняла с земли обрывок ошейника с бляшкой.

Тут из соседнего подъезда вылетела Наташка, огляделась:

— А где Амур, баб Кать?

— Ой, не знаю, Наташ! Как молния-то полыхнула, да еще гром вдарил, вот, я даже запинаюсь до сих пор… Он, Амур, гавкнул и кинулся куда-то. Видать, испугался.

— Да что ты, баб Кать, он же никогда грозы не боялся.

— Грохнуло-то как! У меня аж сердце зашлось.

— Ой, ну что же делать? Потеряется ведь! — Наташка закусила губу, с надеждой оглядывая двор. — Амур! Амур!

— Ты беги, матери скажи, вместе и поищем.

Баба Катя поднесла к глазам обрывок ошейника и, протерев бляшку, долго на нее смотрела.

— Поискать мы, конечно, поищем, — прошептала она. — Все тебе легче будет, дочка.

??

Полосатый зверь умирал. Он лежал на боку и старался не смотреть на тушу огромной птицы, которую сейчас поедали его сородичи. Он помнил, как первым бросился на фороракоса, как получил когтем в брюхо. Зверь знал, что будет дальше, но ни о чем не жалел, был спокоен и доволен.

Послышалось негромкое рычание и повизгивание. Зверь повернул морду. Несколько таких же, как он, остромордых и полосатых, опоздав к пиршеству, подбирались теперь к нему, смертельно раненному, поблескивая в клочьях утреннего тумана маленькими черными глазками.

Ну, вот и все. Зверь приподнялся на передних лапах, оскалил зубы и пополз навстречу.

Он знал, что за миллионы лет отсюда все обошлось. Он был спокоен и доволен.

??

??

Григорий Власов

Проект «Разум»

Сергей Васильевич Демьяненко не стал заезжать во двор, а попросил водителя остановиться напротив центрального входа.

Фасад Института биологии и медицины мозга был как новенький; рабочие-дорожники красили бордюры, работницы Зелентреста перекапывали газон и высаживали цветущие маргаритки, бетонщики убирали опалубку с крыльца и шлифовали ступени. От автобусной остановки тянулась вереница сотрудников: теперь им приходилось делать крюк, огибая газон, и проходить в институт по узкому дощатому настилу, заляпанному цементом. Сергей Васильевич окинул взглядом фронт незавершенных работ, посмотрел на часы и вздохнул: «Нет, не успеют!» Затем опасливо глянул в небо. Хотя синоптики обещали хорошую погоду, но, как известно, июнь славен неожиданными дождями. Сергей Васильевич вздохнул еще раз.

У входа сотрудники почтительно расступились, пропуская директора. Демьяненко придирчиво осмотрел работу бетонщиков («На три дня должно хватить, надо будет отдать приказ в эти дни пропускать сотрудников через второй КПП»), Поддерживающую козырек бетонную плиту украшала мозаика, символизирующая успехи науки. Только сейчас Демьяненко заметил, насколько она, эта мозаика, здесь неуместна.

Несмотря на начало рабочего дня, в приемной оказалось много народа. Не обратив ни на кого внимания, Сергей Васильевич сразу обратился к секретарше:

— Переводчицу прислали?

— Я переводчица, — отозвался с дивана мужчина лет сорока. На коленях он держал журнал «Экспериментальная нейрология», в руке — чашку кофе.

— Я просил девушку или молодую женщину.

— Могу уйти, — неторопливо отозвался переводчик, как человек, осознающий свою ценность.

— Японский хорошо знаете?

Переводчик улыбнулся и быстро заговорил. Похоже, он читал стихи. Понять что-либо, естественно, никто не мог, но быстрые интонационные переходы, странная мелодичность и теплота звуков захватили всех.