Чтение онлайн

Он решил ничего им не рассказывать. Переночует здесь, а утром уйдет. Уйдет до рассвета. Может быть, удастся как-нибудь связаться со своей партией. Где-нибудь в другом месте он поищет людей, которые ему помогут.

?? ?? ??

?? ?? ??

В дверь постучали. Неужели Илайджа так быстро управился с делами?

— Войдите! — крикнул Пакстон.

Но это был не Илайджа, а Нельсон Мур.

Нельсон был в дождевике, он даже не успел снять сапоги, запачканные глиной, и на лбу у него осталась темная полоска грязи, когда он откинул ладонью мокрые волосы.

— Бабушка сказала, что ты здесь, — проговорил он, пожимая Пакстону руку.

— У меня две недели отпуска, — солгал Пакстон. — Учения только что закончились. Если тебя это интересует, могу сообщить, что я избран президентом.

— Здорово! — с энтузиазмом сказал Нельсон.

— Да, я сам не ожидал.

— Давай сядем.

— Боюсь, из-за меня задерживается обед. Робот сказал…

Нельсон рассмеялся.

— Илайджа всегда торопит с едой. Хочет побыстрее отделаться…

— Я жажду познакомиться с Ксенией, — сказал Пакстон. — Помнится, ты писал мне о ней и…

— Ее здесь нет, — сказал Нельсон. — Она… в общем, она меня бросила. Давно, пять лет назад. Ей было тесно в этом мирке. Нам вообще следовало бы вступать в браки только с теми, кто участвует в Продолжении.

— Прости. Я не должен был…

— Ничего, Стэн. Все это в прошлом. Видишь ли, для некоторых наш Проект просто не подходит. После ухода Ксении я не раз думал, что мы собой представляем. И вообще, какой смысл во всем этом.

— Такие мысли приходят в голову не тебе одному, — проговорил Пакстон. — Но может быть, стоит вспомнить историю? Хотя бы так называемое средневековье. Как-никак монахам удалось сберечь остатки эллинской культуры. Конечно, у них были свои цели, как и у нас, участников Продолжения, но выиграл-то весь человеческий род.

— Да, я тоже думаю об истории… У меня такое чувство, словно я дикарь и сижу в пещере со своим каменным топором, когда другие уже летают к звездам. Иногда все начинает казаться такой бессмыслицей, Стэн…

— Но это же только кажется. То, что меня сейчас выбрали президентом, не имеет ни малейшего значения. Но может быть, настанет время, когда знание политических методов очень даже пригодится. И тогда человечеству достаточно будет вернуться на Землю, чтобы найти все в готовом виде. Эта кампания, которую я провел, была грязным делом, Нельсон. Она не делает мне чести.

— Грязи в земной цивилизации предостаточно, — сказал Нельсон, — но раз уж мы взялись сберечь эту цивилизацию, мы должны сохранить все, как есть: и белое, и черное, и благородство, и порок.

Дверь приоткрылась, показался робот Илайджа с подносом, на котором стояли две рюмки.

— Я слышал, как вы вошли, — сказал он Нельсону. — Поэтому захватил кое-что и для вас.

— Спасибо. Ты очень любезен.

Илайджа мялся у дверей.

— Не могли бы вы чуточку поторопиться? Старый джентльмен почти прикончил бутылку. Боюсь, как бы с ним чего не случилось, если я сейчас же не усажу его за стол.

?? ?? ??

?? ?? ??

?? ?? ??

После обеда Грэма выпроводили из столовой, и дедя торжественно откупорил новую бутылку.

— Непонятный ребенок, — объявил он. — Ума не приложу, что из него выйдет. Целый божий день занят этой дурацкой войной. А я-то думал, он хочет заняться каким-нибудь полезным делом. Ей-богу нет ничего глупее, чем быть генералом, когда все войны кончились.

Бабушка шумно вздохнула.

— И ведь нельзя сказать, чтобы мы не старались, — сказала она. — Мы перепробовали решительно все. Но его ничто не интересует, кроме военного дела.

— Котелок у него варит, — с гордостью заметил дедя. — Но каков наглец! На днях обратился ко мне с просьбой написать военную музыку… Представляете? Я — и какие-то марши! — Дед я стукнул кулаком по столу.

— В нем сидит дух разрушения, — продолжала бабушка. — Он не хочет созидать. Он хочет только уничтожать.

— Не гляди на меня так, — сказал Нельсон. — Я давно отступился. Дедя и бабушка забрали его у меня сразу после ухода Ксении. Послушать их, так они его терпеть не могут. А попробуй только тронуть его пальцем, они сейчас же…

— Мы сделали все, что могли, — говорила бабушка. — Мы предоставили ему все возможности. Мы покупали ему любые наборы. Ты помнишь?

— Как не помнить, — отвечал дедя, по-прежнему занятый бутылкой. — Набор для моделирования окружающей среды. И что же? Посмотрели бы вы, какую жалкую, нищую, отвратительную планету он соорудил! Мы попробовали занять его роботехникой…

— О, да. Вот тут-то он и показал себя.

— Да, роботы у него получались. Но он был ужасно огорчен, когда оказалось, что они не хотят воевать. Чего он только не придумывал! Через неделю от них осталась куча лома. Но, поверьте, я в жизни своей не видел, чтобы человек с такой страстью отдавался своему делу, как Грэм, когда он заставлял своих роботов воевать.

— Забывал про еду, — вставила бабушка.

— Но хуже всего, — сказал дедя, подвигая Пакстону рюмку с бренди, — хуже всего было, когда мы решили познакомить его с религией. Он придумал такой ужасный культ, что мы не чаяли, как нам покончить со всем с этим.

— А больница? — подхватила бабушка. — Кстати, это была твоя идея, Нельсон…

— По-моему, — мрачно сказал Нельсон, — Стэнли это нисколько не интересно.

Пакстон понял намек и поспешил переменить тему:

— Я хотел спросить вас, бабушка, какие картины вы пишете. Мне Нельсон никогда об этом ничего не рассказывал.

— Пейзажи, — пробормотала бабушка. — Я экспериментирую.

— А я ей толкую, что это неправильно, — заявил дедя. — Вот вы ей объясните. Зачем нам какие-то эксперименты? Наше дело — соблюдать традиции, да-с, а не выдумывать что кому взбредет.

— Наше дело, — обиделась бабушка, — не допускать технического прогресса, но это вовсе не значит, что не может быть никакого, прогресса в человеческих делах. А вы, молодой человек, — она повернулась к Пакстону, — разве не такого мнения?

Пакстон почувствовал себя между двух огней.

— Как вам сказать, м-м… В политике мы, естественно, допускаем развитие, но, конечно, то и дело вынуждены проверять, насколько это развитие соответствует принципам человеческого общества. И мы не позволяем себе отбросить ни один из старых приемов, даже если кто-то считает его отжившим. То же касается и дипломатии. Я решаюсь это утверждать, потому что, видите ли, дипломатия и политика взаимосвязанны и…

— Вот! Что я говорила? — сказала бабушка.

— Знаете, что я думаю? — мягко сказала Нельсон. — Мы запуганы. Впервые человечество оказалось в меньшинстве, и мы дрожим от страха. Мы боимся утратить свое лицо, боимся, что человеческий род затеряется среди великого множества разумных существ, которые населяют Галактику. В общем, мы боимся ассимиляции.