Чтение онлайн

— В данном случае я не представляю церковь. Я только от Проекта. Но вы можете обращаться ко мне как к священнику. Это поможет мне не выходить из роли.

Илайджа унес его плащ и шляпу. Епископ остался в богатом и нарядном облачении.

Дедя представил присутствующих и налил епископу бренди.

— Подозреваю, что вы не обедали, — сказала бабушка. — Где ж тут пообедаешь. Илайджа! Принеси-ка что-нибудь покушать его преосвященству, да побыстрей.

— Благодарю вас, сударыня, — сказал епископ. — Сегодня был трудный день. Я ценю ваше гостеприимство больше, чем вы можете себе представить.

— У нас сегодня праздник, — радостно объявил дедя, не забывший и о собственной рюмке. — К нам редко кто заглядывает, а тут смотрите-ка: сразу двое гостей.

— Двое гостей, — повторил епископ, не сводя глаз с Пакстона. — И впрямь славно.

?? ?? ??

?? ?? ??

?? ?? ??

Пакстон запер дверь и задвинул задвижку.

Дрова в камине почти догорели; рдеющие угли бросали тусклый свет на пол. Дождь негромко барабанил в стекло.

Пакстон был объят страхом.

Сомнений не было: епископ — убийца, посланный по его следу.

Никто не потащится без причины дождливой ночью через эти холмы. Кстати, не странно ли, что плащ у него почти не промок? Скорее всего, он прилетел и был сброшен здесь, и в других местах они бросили лазутчиков — повсюду, где мог скрываться беглец.

Епископа поместили в комнате напротив, и Пакстон подумал, что все можно было бы решить очень просто. Он поднял кочергу, лежавшую возле камина, взвесил ее в руке. Один удар этой штукой — и конец.

Здесь, в этом доме? Ну нет, на это он не пойдет.

Пакстон поставил кочергу и снял с вешалки плащ. Он стал медленно застегиваться, вспоминая события этого утра.

Он был дома один, когда зазвонил телефон и на экране возникло испуганное лицо Салливэна.

— Хантер охотится за вами. Он отправил к вам своих людей.

— Но он не смеет этого делать! — возмутился Пакстон.

— Очень даже смеет. Убийство всегда было одним из методов…

— Но ведь учения кончились!

— Для Хантера не кончились. Да и вы переборщили. Вам надо было придерживаться гипотез, связанных с проблемой, а — вы сунули нос в его личные дела. Хантер был уверен, что никто ничего не знает… Как вам это удалось?

— У меня есть свои каналы, — сказал Пакстон. — И в таком деле, как это, все средства хороши. Он тоже дрался без перчаток.

— В общем, поторопитесь, дружище, они могут появиться с минуты на минуту.

— У меня нет никого под рукой. Я не успею вовремя помочь вам.

Все могло бы обойтись, подумал Пакстон, если б не авария.

А вдруг это саботаж?

А, что об этом думать. Ему удалось приземлиться, это главное, и он был в состоянии идти, и смог добраться сюда.

Он в нерешительности стоял посреди комнаты.

Унизительно спасаться бегством во второй раз, но ничего не попишешь: он не мог допустить, чтобы превратности его судьбы нарушили покой этого дома.

Если не считать кочерги, он был безоружен. На этой мирной планете оружие давно уже сделалось большой редкостью — перестало быть предметом обихода, как в былые времена.

Он растворил окно и увидел, что дождь прекратился и из рваных, быстро несущихся облаков выглядывает половинка луны.

Прямо под окном находилось крыльцо и, окинув взглядом пологую крышу, он решил, что до земли будет немногим более семи футов.

Он снял туфли, сунул в карманы плаща и вылез через окно. Но тут же вернулся, подкрался к двери и отодвинул задвижку. Нехорошо оставлять комнату запертой.

Крыша была скользкой после дождя, но он благополучно добрался до края. Спрыгнул в какие-то кусты и немного оцарапался. Пустяки.

Обувшись, он поспешил прочь от дома. Вот и лесная опушка. Он оглянулся. Позади было темно и тихо. Он дал себе слово, как только все кончится, написать обо всем Нельсону и извиниться перед ним.

Он нащупал ногами тропинку и наугад двинулся в сумрак чащи. Над верхушками деревьев луна по-прежнему едва пробивалась сквозь тучи.

— Сэр, — послышался голос где-то совсем рядом, — я вижу, вы решили прогуляться…

Пакстон обомлел от страха.

— Славная погодка, — проговорил тот же голос. — После дождя чудесно дышится.

— Кто здесь? — спросил Пакстон.

— Это Петви, робот Петви, с вашего позволения, сэр.

— Ах, да. — Пакстон нервно рассмеялся. — Как же, помню. Противник Грэма?

Робот Петви показался из зарослей.

— Он самый, сэр. Желаете взглянуть на поле боя?

— Да, конечно, — сказал Пакстон. Ему протягивали соломинку, и он ухватился за нее. — Конечно, Петви, я как раз туда иду. Я никогда ни о чем подобном не слышал и, естественно, заинтригован.

— Сэр, я весь к вашим услугам. — Робот был доволен. — Никто лучше меня не сможет вам объяснить. Я с самого начала здесь, при мастере Грэме, и, если у вас есть вопросы, я охотно отвечу на них.

— У меня есть один вопрос. Какова, гм… цель всей этой затеи?

— Видите ли, сэр, сперва просто хотели развлечь мальчика. Но сейчас, я бы сказал, дело куда важнее.

— Ты хочешь сказать, что это часть Продолжения?

— Ну да, сэр. Людям не хочется в этом признаться, я понимаю. Но факт остается фактом, — простите мою дерзость, сэр. В истории человечества война всегда играла важнейшую роль. Никакому ремеслу и никакой науке человек не уделял столько времени и денег, как войне.

Лес раздвинулся, тропинка пошла под откос, и в мертвенном свете луны обозначился полигон.

— Не понимаю, — промолвил Пакстон. — Иногда кажется, что поле накрыто какой-то чашей, а то вдруг она пропадает…

— По-моему, это называется экранирующим колпаком, — отозвался Петви. — Его создали другие роботы. Насколько я понимаю, сэр, это не новшество — просто вариант прежных способов защиты. Разумеется, усовершенствованный.

— Но такого рода защита…

— Мы применяем ППБ — полностью переработанные бомбы. У нас их сколько угодно, и каждая сторона лупит почем зря! — весело сказал Петви.

— Но вы не можете применять здесь ядерное оружие!

— Эти бомбы вроде игрушечных, сэр. Они очень маленькие, почти как горошины. Критическая масса, сами понимаете, ничтожна. И действие радиации длится не больше часа, от силы полтора…

— Ну, джентльмены, — мрачно заметил Пакстон, — вы явно стараетесь добиться полной реальности.

— А как же. Однако позвольте заметить, сэр, операторы не подвергаются ни малейшей опасности. Мы, как бы сказать, вроде генерального штаба. Ведь главная цель всего этого — сохранить искусство ведения войны!