Чтение онлайн

— Хорошо, что ты пришла. Нам есть о чём поговорить, — он поставил наполненную чашку на стол, сел, сцепил руки в замок и положил на них подбородок. — Присядь.

Глаза девочки округлились. Она пыталась разобраться, тэхелпер — ругательство или термин?

— Впрочем, — Хирург взял свою чашку. — Все хелперы трусливы. Сядь, я сказал! Нож можешь не прятать, если тебе так спокойнее.

Девочка примостилась на краю стула, готовая в любую минуту спастись бегством. Только сейчас Хирург как следует её рассмотрел: худая, угловатая, лет пятнадцати-восемнадцати. Сначала он подумал, что она младше.

— Конечно, как не бояться, если про меня столько небылиц рассказывают, — он усмехнулся. — Оказывается, я — вампир, и поэтому не сплю по ночам. Питаюсь я кровью своих пациентов. Что — похож на вампира? — он пальцем приподнял верхнюю губу, демонстрируя обычные человеческие зубы. Очень даже белые и ровные.

— А зачем меня… — заговорила гостья.

— Напугал зачем? Так нечего по тёмным углам прятаться! Время-то беспокойное.

— А сейчас почему не отпускаете?

— Пожалуйста, — он пересел на другой стул, освобождая проход. — Иди. Но я знаю, что ты ждала именно меня, ведь так?

Девочка виновато кивнула, потупилась.

— Если решила остаться, то пей кофе, пока не остыл, и спрячь ножик, чтобы не порезаться ненароком. Да и, согласись, глупо с простым ножом — на вампира.

Девочка несмело улыбнулась — на щеках возникли трогательные, ещё детские ямочки.

— Теперь рассказывай, что привело тебя к такому страшному человеку.

— Слышала, — собравшись с силами, выдохнула она, — Что вы — талантливый врач и творите чудеса. Моя старшая сестра в больнице. У неё травма позвоночника… Врачи говорят, что она не выживет, а если выживет, то останется парализованной, — девочка опустила голову, Хирург заметил, что её глаза увлажнились. — Врачи говорят, что поздно, но я знаю… Знаю!!! Что — нет, — она достала из кармана мятые долларовые бумажки, протянула ему. — Вот, это всё, что у нас есть. Пятьсот шестьдесят один. — Резким движением руки она размазала слёзы, глянула с вызовом.

— Что же с ней случилось? — Хирург аккуратно сложил деньги, придвинул к гостье.

— Она…c четвёртого этажа выбросилась, — девочка шмыгнула носом. — Она с парнем встречалась… Вроде бы — с хорошим… Забеременела, а он — по тормозам. Не мой ребёнок — и всё. Шлюхой её обзывал, друзей с угрозами подсылал. У мамы — инфаркт, она в больнице, отец обвинил во всём сестру, вот она и не выдержала, — девочка снова расплакалась, извинилась, вышла на балкон.

Хирург задумался, закурил. Как только он погасил сигарету, девочка вернулась.

— Посмотрим, что можно сделать, — обнадёжил он.

Воцарилось молчание. Девочка потянулась к чашке кофе, сделала глоток и замерла. Её тонкие пальцы судорожно сжимали остывающий фарфор, словно пытались вобрать оставшееся тепло. Хирург прищурился, изучая незваную гостью. Вот это потенциал! Обычно хелперы не чувствуют, к кому обращаться за помощью, она пришла сама. Или простое совпадение?

— Как тебя зовут? — нарушил молчание он.

— Вика, — шевельнулись её губы.

— Вика, ты думаешь, этот человек — бывший парень твоей сестры — достоин смерти?

— Да, — без колебаний ответила девочка и вдруг засомневалась. — Но я сама бы не смогла… убить.

— Знаешь что, принеси-ка фотографии сестры, родителей, её парня.

Девочка вскинула голову:

— Зачем?

— Мне нужно. Просто нужно, не задавай лишних вопросов. Ты ведь хочешь, чтобы всё было хорошо?

Кивнув, она выпорхнула из квартиры.

Через полчаса сорокалетний мужчина и худенькая девушка изучали фотографии. Разложив их веером на диване, гостья выдавала семейные тайны и тайны своих подруг. Хирург внимательно слушал. Так тщательно он знакомился с историей болезни перед плановой операцией.

— Что будет с моей сестрой? — не выдержала девочка, её глаза блестели, она готова была ухватиться за тончайшую ниточку надежды.

— Выживет. Всё устроится.

— Как? Что, вообще, происходит? Я…

— Тихо, — сказал Хирург, вертя фотографию парня сестры. — Этот снимок я оставлю себе.

— Да… оставляйте…

— Единственная просьба: если вдруг в твоей жизни появится человек, и ты будешь уверена, что он достоин смерти, приходи и говори мне.

Побледнев, девушка стала собирать фотографии. Снимки постоянно выскальзывали из её рук. Она вся была — сплошной вопрос, но спрашивать боялась, как и все чувствительные и эмоциональные хелперы. Бедное дитя! И угораздило же родиться хелпером!

Когда за Викой захлопнулась дверь, Хирург всмотрелся в фото молодого человека: ничего примечательного, коротко стриженный, на губах презрительная улыбка, а вот глаза — пустые, прозрачные. Такие глаза у каждого третьего — попробуй, вычисли, кто из них переродился. С каждым годом их всё больше и больше — порожних оболочек с гипертрофированным самомнением вместо душ, и узнать их невозможно. Только хелперы могут — хрупкие, беззащитные, ранимые, вечно притягивающие несчастья.

— Посмотрим, кто ты есть, — проговорил он.

В углу спальни висело небольшое зеркало. Мимолётного взгляда хватало, чтобы понять: это необычная и очень дорогая вещь. В почерневшей оправе без труда узнавалось серебро. Внизу была подставка в форме рук, такие подставки часто делали на старинных трюмо. Казалось, что эти руки держат зеркало, перетекая мизинцами в оправу. Большие пальцы зажимали наполовину сгоревшие свечи. На ладонях лежал обычный маркер с зелёным ободком и казался нарушителем гармонии.

Этим маркером Хирург обвёл голову переродившегося и прислонил фотографию к зеркалу. Перед тем, как лечь спать, он зажёг свечи и выключил свет.

Вечером следующего дня, вернувшись с работы, Хирург перевернул фотографию: зелёный ободок почернел. Значит, девочка не ошиблась.

Спустя три дня

И — чёрно-белая фотография в траурной рамке. Хирург прочёл заголовки, скомкал газету и бросил в мусорное ведро. Прокатившись по ободку, бумажный «мяч» свалился-таки внутрь. Жил-был человек… нет — человечек. Были у него человечековые мечты сомнительного качества, человечековые душевные метания, привязанности, и вот появился нехороший дядя, скомкал его, как эту газету, и — в мусор. Не потому что дядя злой и ему так хочется — таковы условия, так надо.

Истерично завопил телефон. Хирург в два прыжка очутился возле тумбочки.

— Алло.

— Эдуард Евгеньевич, — протараторил взволнованный голос медсестры Кати. — Извините, что беспокою в выходной, но тут парнишка молодой — язва прободная. Очень сложный случай. Оперировать Куница будет, и подстраховать некому! Угробит мальчишку — жалко! Сможете подъехать?

Кто-то словно шептал на ухо: «Ты нужен. Ты можешь спасти его. Только ты». Как же не хочется уезжать! Надо.

— Буду через двадцать минут, — сказал он.