Чтение онлайн

– Люда, Володя, меня же Алёшенька уберёг, – принялась она расхваливать хозяевам жилища смущённого гостя. – Добрый молодец! Выволок меня, дряхлую перешницу, прямо из-под трамвая. Людочка, непременно напои его чаем и угости чем-нибудь вкусненьким. И я его не отпущу просто так. Мой долг что-то подарить ему на добрую память.

– Да какой чай?! Что вы… Извините, мне нужно идти, – протестуя, высвобождал край одежды студент, и добился бы своего, если бы не услышал знакомый голос за спиной.

– Мама, тётя Аня, что случилось?! – взволнованно спросила невидимая владелица тёплого, ломкого и чуть охрипшего ото сна меццо-сопрано.

Подлужный оглянулся и увидел… Таню Серебрякову. Она была заспанная, неприбранная, в наспех накинутом халатике, и, тем не менее, жутко прекрасная и притягательная! Даже ещё более желанная. Вслед за ней из комнаты показался такой же сонный рыжий котёнок. Определённо, то был университетский найдёныш, только заметно подросший и округлившийся от безмятежной жизни.

Татьяна, узнав Алексея, смутилась. Автоматически плотнее запахнула ворот халатика. И умолкла, теряясь в догадках относительно происходящего. Подлужный же махом сориентировался и перестал рваться на свободу. Теперь его планы чудесным образом изменились. Он присел и стал гладить котика, а также с внезапным расположением внимать тому, как Анна Михайловна превозносила его уже и перед Татьяной, приличия ради возражая: «Да ну что вы… Да явный перебор… Вы уж чересчур…»

В итоге героя-избавителя старшие Серебряковы перепоручили Татьяне. Сами же вызвали травмированной «скорую помощь» и увели её в комнаты.

Девушка нехотя позвала Подлужного на кухню. А того и не нужно было приглашать дважды. Он ретиво скинул верхнюю одежду и последовал за ней.

Стол на кухне был накрыт: очевидно, профессор с женой завтракали перед приходом ранних гостей. Молодая хозяйка поставила тёплый чайник на газовую плиту для повторного подогрева, а затем, извинившись, удалилась в ванную. Оттуда она возвратилась свежеумытая и с наскоро, но элегантно уложенными волосами.

Татьяна сменила приборы на столе, подала Алексею свежезаваренный чай и подвинула к нему тарелку с бутербродами и вазочку с конфетами.

– А ты? – полюбопытствовал сотрапезник, делая глоток и по студенческой привычке обращаясь с ровесницей на равных.

– Спасибо, я не хочу, – с деланным равнодушием ответила девушка, не удостаивая его взглядом.

– Ну и я не буду, – решительно отставил чашечку Подлужный к центру стола. – И Анне Михайловне нажалуюсь, – шутливо дополнил он.

– К вашему сведению, – сверкнула лучезарными очами собеседница, – мной не командует даже мама. Впрочем, ладно. Просто, чтобы не огорчать тетю Аню – ей и так досталось – выполню её поручение. Да и то, отдавая должное вашему поступку. И учтите: с незнакомыми и малознакомыми людьми я на «ты» не разговариваю.

И она присоединилась к чаепитию.

– Спасибо за компанию, – поблагодарил её Алексей, придвигая чашечку обратно. – За фамильярность и амикошонство приношу свои извинения. Пользуясь случаем, также прошу у вас прощения, Татьяна, за тот политбой. И за нетактичность, когда прилюдно признался, что очарован вами. Но это было искренне.

– Извинить вас? – критически скривила губки повелительница его сердца. – Разве для вас это значимо?

– Ещё как! – горячо заверил её провинившийся. И жалостливо добавил: – Ну, пожа-а-луйста!

– Ла-а-адно, – снисходительно засмеялась компаньонка по импровизированному завтраку. – За тот проступок я вас прощаю. Но в первый и в последний раз.

– Спасибо! – воодушевился Подлужный, клятвенным рыцарским жестом прикладывая ладонь к груди. – Не думайте обо мне плохо. Просто, я вот такой недотёпа-правдоруб. Прежде я был ещё и убеждённый однолюб – любил только свою маму. Пока счастливый случай не свёл меня с милым созданием. С тем самым, что сейчас поит меня чаем…

– Ооо! – с иронией перебила его девушка. – Да вы лихо запрягаете. Здорово отрепетировано. Которая я по счёту, кому вы начитываете эту проповедь?

– Не будь я мужчиной, – явственно расстроился Алексей, – я бы сказал, что сейчас уже вы меня обидели. Зачем вы так?

– Да затем, что от вас за версту разит баловнем судьбы, – зябко поёжилась Серебрякова, вновь замыкаясь в себе.

– Баловнем судьбы? – растерялся Подлужный.

– Разве нет? – задала риторический вопрос девушка. – Сорите деньгами. Ездите на такси. Натасканный оратор. Не иначе, разболтанный любимчик состоятельных родителей.

– …Н-да, – помедлив, вымолвил гость. – Англичане говорят: «Чтобы судить о пудинге, надо его отведать». – С этими словами он взял из вазочки «трюфель», развернул обёртку, надкусил конфету и продемонстрировал Серебряковой сердцевину кондитерского изделия. – Разрешите кратко доложить о себе: Подлужный Алексей Николаевич. Шоколадной начинки нет. Из простого народа. Уроженец райцентра Ильск. Жил с отцом, матерью, братом и сестрёнкой. Когда мне стукнуло четырнадцать, случилась трагедия – погиб отец. По собственному почину поступил в ПТУ. Я же старший сын. И кто, как не я, обязан был помочь маме? А в училище бесплатно кормили и платили стипендию. Получил квалификацию «механизатор широкого профиля». Трудился трактористом на металлургическом заводе. Параллельно окончил девятый и десятый классы ШэРэЭм…

– ШэРэЭм – школа рабочей молодёжи? – уточнила Серебрякова.

– Да. Затем – два года армии, – по неуставному приложил руку «к пустой голове» Алексей. – Демобилизовался. Устроился на авиазавод. При заводе продолжил учёбу в вечерней школе, по окончании которой поступил на дневное отделение юрфака. Почти в двадцать два – в возрасте, при котором баловни судьбы становятся докторами наук. Источники доходов на такси: повышенная стипендия, летом – стройотряд, в учебное время – подработка оператором БэДэЭл при медсанчасти авиазавода.

– БэДэЭл?! – округлила глаза девушка. – Как это?

– Большая деревянная лопата, – обозначив улыбку уголками губ, расшифровал замысловатую аббревиатуру Алексей. – Так шутит мой друг – Коля Бойцов.

Их беседу прервал резкий звук электрического входного звонка.

– Я сейчас, – душевно оттаивая, уже почти заговорщицки шепнула Алексею девушка.

Она выбежала в прихожую, открыла двери и кого-то проводила в комнаты.

– Врачи приехали, – пояснила она, вернувшись в кухню. – Тётю Аню смотрят. Так на чём мы остановились?

– На операторе БэДэЭл, – хитро прищурился Подлужный. –

– Да-да, – улыбнулась Татьяна. – Позвольте поинтересоваться: если вы такой сермяжный рубаха-парень из гущи народной, то кто же вас научил так… цветисто говорить?

– Цветисто? – задумался Подлужный. – Не мне давать себе оценки. Но если есть во мне нечто хорошее – то от мамы. Моя мама, Лидия Григорьевна, из Смоленска. Родилась там незадолго до Великой Отечественной войны. Её папа и мама работали на железной дороге. С началом войны, когда фашисты подошли к городу, мамины родители занимались эвакуацией. Маленькую Лиду с бабушкой они отправили в последний момент, а сами не успели. Попали в окружение – в «Смоленский котёл». И пропали без вести. Дальнейшая их судьба не известна. А бабушка с внучкой оказались в Ильске. Через несколько лет бабушка умерла. К той поре мама подросла. Работала в детсаду нянечкой, воспитателем, а заочно училась в техникуме. Вскоре познакомилась с моим будущим отцом. Они полюбили друг друга. Мама забеременела мной. И когда была уже на восьмом месяце, отец загулял. Пришёл домой под утро. Мама – гордячка. И сгоряча в одночасье сорвалась, сама не ведая куда. Уехала из Ильска. Но какому вербовщику-рекрутёру нужна беременная? Таким образом её и занесло в Солегорский район, в самый дальний леспромхоз, в посёлок Ушкуй. Там её и приняли на работу кубовщицей…