Чтение онлайн

— Вредина, — отвечал Ксе. Потом подошёл и сел на край матраца, поинтересовавшись уже с улыбкой: — Значит, хорошо прошло?

Жень улыбнулся, подобрал ноги, уселся по-турецки; глаза его солнечно заискрились.

— А то! Лучше некуда, — с жаром ответил он. — Ксе, у нас всё получится! Ксе, я ведь взял сеть! от Москвы до Питера взял.

— Псих! — перепугался Ксе. — Засекут же!

— Нет, — уверенно и жёстко ответил Жень. — Я по этому… фальшивому культу до самого главного храма всё отсмотрел.

— И что? — от волнения жрец-мастер даже подался вперёд.

— Я не знаю, что они там измыслили, — с нехорошей усмешкой сказал подросток. — Но эта штука ни с кем и никак не взаимодействует. Просто стоит и тупо силу качает. Как физраствор вместо крови. Жрецы с ним не контактируют, поэтому засечь меня не смогут, даже если я впятеро больше территории возьму… — Жень опустил ресницы, подёргал русую прядь над ухом и негромко закончил: — Оно неживое, Ксе. Совсем неживое.

Ксе помолчал. Вспоминалось по этому поводу только одно.

— Хренов Даниль, — сказал жрец. — Ну что ему стоит трубку взять…

Жень засопел и моргнул.

— Ксе, — сказал он, — слушай, а…

Чего-то подобного жрец-мастер ожидал; не сказать, чтобы загодя готовился, но Ансэндар ещё несколько недель назад посоветовал ему быть осторожнее. Жень хотел своему жрецу только добра, он просто был по-детски нетерпелив. «Ты легко принял инициацию адепта, потому что перед этим долго и тесно общался с Женем и беспокоился о нём, — сказал Анса. — Но в нормальных условиях путь неофита занимает несколько лет. Ты прекрасно знаешь, как долго готовят шаманов, Ксе. Жрец, начав в шестнадцать, мастером становится не ранее чем к сорока годам, а Жень, кажется, намерен возвести тебя в этот ранг чуть ли не завтра. Я его понимаю. Силы возвращаются, как это говорится — раззудись, плечо, размахнись, рука… Но для тебя это может быть опасно. Пожалуйста, осторожнее».

— Я бы мог эту штуку просто выдавить из сети, — сказал божонок. — И тогда уже всё, полный порядок.

Он широко улыбнулся, но в глазах бродил тревожный блеск.

Ксе посерьёзнел.

— Тебе для этого что-то нужно, верно? — спросил он почти укоризненно.

— Ну…

— Жень, вчера. Только вчера.

— Ксе…

— Я по-твоему что, железный?

Жень шумно выдохнул и потупился, начав рисовать пальцем узоры по одеялу.

— Это же не только для меня, — сказал он. — Это для всех. Для стфари — тоже. Я всё понимаю, не дурак. Я так гоню не потому, что у меня шило в заднице. Я же слышал, о чём вы говорили. Нкераиз эти… кто знает, когда они придут? А у них бог войны на человеческой крови сидит, знаешь, какая фигня? Ты думаешь, Анса с ним справится? Ага, щас. Он хороший, но он, во-первых, к войне отношения не имеет, а во-вторых, ему вообще хреново, и очень давно.

— Почему?

— Потому что он последний из пантеона, — Жень быстро поднял глаза и снова уставился в пол. — Сам представь, как это сладко… И потому что функцию поменял. Я когда его увидел, долго фигел, потому что понять не мог, за что он отвечает. У нас-то сейчас все знают, отчего молния бывает, а у стфари ещё образования обязательного не было, так и вышло — отвлечённое понятие, необъяснимые причины… Ну вот. А потом, после перехода, получилось, что он — надежда. А он и сам только надеяться может. И ещё фигня эта с ассимиляцией. У нас-то народ может просто раствориться, и ничего, а у них не так. Он говорил, если б стфари могли нормально ассимилироваться с его смертью, он бы лучше умер… потому что последним остаться — это ж лучше не жить…

Ксе молчал.

— Такая хрень, — продолжал божонок. — А теперь придут нкераиз, и вся надежда накроется. Им же не надо всех стфари поубивать. Им только Ансу убить надо, а остальное само собой. И чего? Я один защитить могу. Смогу. Когда культ возьму. А время, скажешь, есть, да?

Жрец опустил голову.

— А сейчас, — сказал Жень, — у меня шакти нет. Это значит — меня сдерживать некому. Я развинченный, Ксе. И людей у меня больше. Я ихнего Энгу порву на британский флаг. Вот удивятся-то…

«Уй-ё, — думал Ксе. — А ведь кругом прав. Ну пусть не сегодня, это уж совсем сумасшествие, но неделя, другая, и мне нужно будет решаться. Насколько быстро истончается стихия? Когда случится разрыв? Когда он случится, уже поздно будет. Да почему ж всё так складывается — хуже некуда?! Что у меня с кармой? Надо было Даниля спросить. Блин! Всё в Даниля упирается. Тут и интуиции никакой не надо… когда ж она восстановится только…»

— Ксе, — тихонько окликнул Жень. — Ты о чём думаешь?

— О книге Гиннеса, — невесело усмехнулся тот.

Подросток вытаращился.

— Я, наверное, стану самым молодым верховным жрецом в истории, — вздохнул Ксе. — Пошли, что ли, обедать, боже…

Паника пришла и ушла, оставив только палящее напряжение нервов, стальной внутренний звон, готовый стать решением и поступком. Времени было больше, чем показалось сперва; стихии действительно истончались от неведомой язвы, но слишком могучи и велики были они, древние, рождённые в незапамятные времена, чтобы распасться вмиг. То, что жило миллиард лет, не могло растаять и за года, не то что за дни.

Даже дети в огромных домах стфари смеялись реже; лица стариков уходили в морщины, женщины словно выцветали, казались больными, и чёрная забота омрачала лица. Ксе только сейчас обратил внимание, насколько мало осталось у стфари взрослых мужчин.

Как-то на лестнице жрец-мастер столкнулся с Иллиради, дочерью вождя, которую про себя прозвал «принцессой». Девушка ойкнула, а потом отпрянула к стене и умоляюще вскинула брови, сложив руки на груди в замочек. Она выглядела и трогательно, и странно — напоминала хорошую актрису из фильма про старину; современные девушки двигались не так и совсем не так смотрели на мужчин. Когда она разъезжала на велосипеде, это как-то терялось — всё же принцессы обычно не крутят педали, да и одевалась она в местной манере. Сейчас на Иллиради был национальный костюм, который необыкновенно её красил.

— Ксе, — шёпотом сказала она и добавила что-то на стфарилени. Потом сконфузилась, заметив удивлённый взгляд Ксе, и перевела: — Скажите, пожалуйста, нам помогут? Простите, папа мне запретил у вас спрашивать, я не должна, но мне так страшно, я не знаю, у кого ещё спросить… Папа ничего не говорит.

Ксе подавил вздох. Посмотрел вниз, на площадку: лестницы у стфари были крутые, как трапы на кораблях.

— Помогут, — сказал он, наконец, избегая взгляда Илли. — Обязательно.

«Только не знаю, кто», — добавил он про себя для очистки совести, хотя надежды таяли вместе с плотью стихий.

Ксе долго пытался дозвониться Сергиевскому и пришёл к выводу, что тот либо вынес его в игнор-лист, либо поменял номер. Попытка найти по базе его домашний телефон не увенчалась успехом — похоже, Даниль квартиру снимал. Лейнид тоже не помог, кажется, он успел с Сергиевским разругаться, и довольно грубо сказал Ксе, что о местонахождении этого идиота представления не имеет. Кто-то из доверенных Менгра-Ргета ездил в МГИТТ, но там всё обернулось странно, и даже сам Менгра не понял объяснений; во всяком случае, войти за ограду просители не смогли.