Чтение онлайн

Больший интерес вызвало дело трейдера банка «Сосьете Женераль» Жерома Кервеля, «опустившего» родной банк на 5 млрд евро одним нажатием кнопки, но это тема отдельной книги.

«Прошерстили» мы и законодательство других стран.

В Уголовном кодексе Королевства Испания нашлась удивительная норма, которая предусматривает уголовную ответственность за внешнее вторжение в систему управления. Это ст. 292 гл. XIII «Преступления против интересов объединений», которая гласит, что наказание тюремным заключением на срок от шести месяцев до трех лет, а также штраф в размере тройной стоимости полученной прибыли назначается тому, кто примет и использует для себя либо для третьих лиц наносящее ущерб решение, фиктивно принятое, используя подписанный чистый бланк, незаконно присвоив не принадлежащее ему право голоса, незаконно отрицая право голоса у лиц, имеющих его по закону, либо другим способом или похожим приемом (учитывайте особенности перевода — текст взят из официального источника на русском языке и литературной обработке не подвергался).

Сразу понятно, что диспозиция приведенной статьи в определенной степени охватывает типологию рейдерских захватов путем представления в налоговые органы фиктивных решений участников юридических лиц о смене единоличного исполнительного органа. Недостаток ее в том, что она не предусматривает все возможные виды.

15 июля 2008 года состоялась рабочая встреча с полицейским атташе посольства Королевства Испания Анхелем де Мигелем и его помощником Хуаном Марией Мореной.

На встречах обсуждались вопросы применения уголовного законодательства в борьбе с преступлениями в сфере слияний и поглощений, возможность получения информации о практике расследования уголовных дел данной категории, а также практике рассмотрения в судах таких уголовных дел. Было получено заверение, что данная норма регулярно и весьма эффективно применяется на практике. Дальше наши контакты с испанцами пока не пошли.

Тем временем в мае 2007 года автора пригласили принять участие в деятельности рабочей группы под руководством председателя Комитета Государственной думы по собственности Виктора Семеновича Плескачевского по доработке для принятия во втором чтении законопроекта по совершенствованию механизмов разрешения корпоративных конфликтов (так называемый «антирейдерский» законопроект), который уже был принят в первом чтении.

На основе анализа международного законодательства и судебно-следственной практики по уголовным делам о незаконных захватах предприятий разработан проект Федерального закона о внесении в Уголовный кодекс Российской Федерации.

На тот момент норма выглядела так:

Статья 201.1. Присвоение полномочий исполнительного органа юридического лица

1. Действия, повлекшие прекращение или приостановление полномочий единоличного исполнительного органа или коллегиального исполнительного органа управления юридического лица, являющегося коммерческой или иной организацией, выразившиеся во внесении в учредительные документы или решения учредителей (участников), реестр акционеров данного юридического лица или Единый государственный реестр юридических лиц заведомо ложных сведений, повлекшие фактический переход полномочий единоличного исполнительного органа или коллегиального исполнительного органа управления юридического лица к неуправомоченному лицу или лицам, а равно совершение сделок от имени юридического лица незаконными органами управления, если это деяние повлекло причинение существенного вреда юридическому лицу либо правам и законным интересам граждан или других юридических лиц либо охраняемым законом интересам общества или государства.

Виктор Семенович — человек весьма консервативный, и убедить его в чем-либо весьма тяжкий труд. Но все же с нашими доводами он согласился и включил ст. 201.1 УК РФ в свой глобальный законопроект № 384664-4, который назывался «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации (в части совершенствования механизмов разрешения корпоративных конфликтов)».

В государственно-правовом управлении Президента Российской Федерации с такой всеобъемлющей позицией не согласились и предложили объем законопроекта, принятого в первом чтении, не увеличивать. А нашу норму в УК РФ рекомендовали вообще внести отдельным законопроектом, получить отзыв в Верховном суде и пройти все иные тяжкие испытания.

В.С. Груздев предложил присоединить нашу многострадальную ст. 201.1 к законопроекту Федеральной службы по финансовым рынкам, который ввел ст. 185.2–185.4 УК РФ для ряда неправомерных действий на рынке ценных бумаг, но и тут мы «пролетели», поскольку вопрос обсуждался в конце весенней сессии 2009 года, а в начале осенней сессии закон оказался уже принятым.

Тем временем появились новоиспеченные реформаторы, которые пишут нормы для борьбы с рейдерством сразу, путем мгновенного экспресс-анализа своих ощущений. Порой они это делают прямо на заседании рабочих групп, зачеркивая сразу и бесповоротно ранее написанные нормы, руководствуясь принципом «Ничего, мы еще напишем!». Кое-кто из них забыл, как приходил в МВД России и, доверчиво заглядывая в глаза, просил хоть чего-нибудь — методик расследования, копий приговоров, обвинительных заключений, разработанных нами законопроектов.

Потом эти законопроекты долгое время «полоскались» в критических параграфах многочисленных книг по корпоративному праву, а просители заботливо присылали выдержки из этих книг — вот, мол, посмотрите, как вы не правы.

Дальше все просто. Раз законопроект Следственного комитета при МВД России «раскритикован», его можно аккуратно «творчески переработать» и выдать за свой. А ментов вообще можно «задвинуть». Отдельные выходцы из следователей МВД быстренько открестились от своего «темного» прошлого и надели белые одежды борцов с коррупцией и рейдерством.

Сказал свое веское слово и Следственный комитет при Прокуратуре России (будьте внимательны — у нас теперь два Следственных комитета). Руководитель названного ведомства доложил напрямую президенту Российской Федерации свои предложения по введению уголовной ответственности за рейдерские захваты. Было дано указание в кратчайший срок разработать законопроект на основе этих предложений. Немедленно созвали рабочую группу из представителей Следственного комитета при Прокуратуре России, Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Ну и позвали-таки Следственный комитет при МВД России в моем лице.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что разработанная нами ст. 201.1 фактически была расчленена на три части, разнесена по гл. 22 и 23 УК РФ. Сейчас проект состоит из ст. 1701 «Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц или реестра владельцев ценных бумаг», дополнения к ст. 185.4 и 185.5 «Фальсификация решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества». Была еще ст. 201.1, которая посвящена фальсификации решений совета директоров, т.е. фактически представляла собой вторую половину ст. 185.5. Одно из немногих предложений, воспринятое проектировщиками, было о соединении двух фактически однородных норм.

Разброс статей по разным концам гл. 22 и 23 УК РФ трудно объясним. Как тут не вспомнить героя бессмертной повести «Двенадцать стульев», которому необычайная живость характера не позволяла посвятить свою жизнь одному занятию и бросала его из одного конца страны в другой.

Такие нелепые теоретические положения, как объект преступления, который и дает предпосылки к объединению группы однородных норм в едином блоке согласно логическому построению Особенной части Уголовного кодекса РФ, видимо, авторам законопроекта были неведомы либо показались излишними, посему бестрепетно были отвергнуты. Другого лейтмотива, который объединил бы нормы, не нашлось. Короче, внятного объяснения разбросу не нашлось.

Итак, ч. 1 ст. 1701 проекта предусматривает уголовную ответственность за представление в орган исполнительной власти, ведущий единый государственный реестр юридических лиц или организацию, исполняющую функции держателя реестра ценных бумаг (регистратора), заведомо подложных документов для внесения в единый государственный реестр юридических лиц, реестр владельцев ценных бумаг недостоверных сведений об учредителях (участниках) юридического лица, размерах и номинальной стоимости их участия в уставном капитале хозяйственного общества, сведений о зарегистрированных владельцах именных ценных бумаг, количестве, номинальной стоимости и категории именных ценных бумаг, об обременении акции или доли, о лице, осуществляющем управление долей, переходящей в порядке наследования, о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица или иного лица, имеющего право без доверенности действовать от имени юридического лица или в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество.