Чтение онлайн

В итоге новые публичные места с «мягким регулированием» – управлением c помощью желаний и соблазнов 925 , с помощью проката велосипедов, йоги на открытых площадках и лекций в парках – сочетаются в Москве с многократным усилением систем наблюдения, с присутствием в городе очень видимых сил охраны, с усиленными мерами безопасности в метро. Управляя городским публичным пространством с помощью этих взаимодополняющих политик, городские власти совершенно не нуждаются в сложной дифференциации городских публик и выстраивании отношений с ними. Стрит-арт как муралы, выполненные в беспроблемной декоративной манере, совпадающей с клишированным обывательским представлением о «красивом» и многократно согласованные со всеми инстанциями, уверенно говорящими от имени городской публики, – идеальная форма искусства для такого стиля городского управления. Недостатки муралов как формы стрит-арта по сравнению с другими, более мобильными, более ситуативно чувствительными, более эфемерными типами и техниками работы на улице исчерпывающе разобраны в работе Хавьера Абарки 926 . Но в случае с Москвой необходимо вести речь даже не об этих недостатках (в конце концов, уличные художники Blu, Whils и Os Gemeos знамениты ситуативно и политически чувствительными муралами), а о практически полном сведении легального стрит-арта в городе к форме «красивой стены». Похожие тенденции применительно к другим российским городам зафиксированы в работе Елены Трубиной, изучающей индустрию производства таких стен изнутри, через коммерческие агентства стрит-арта 927 .

Масштабные изменения городской среды в Москве создают в городе своеобразные темпоральные режимы. Городская жизнь начала осмысляться в больших временных (вневременных) горизонтах, максимально неблагоприятных как для эфемерного, сиюминутного, так и для исторической чувствительности в целом. Уже в первых попытках реновации публичных пространств, таких как Музей-заповедник «Царицыно», реконструкция которого была произведена в 2005–2007 гг., приоритеты городских властей проявились достаточно ясно: обновленное и программируемое «пространство настоящего», а не проблемная многослойность истории; имитирующий прошлое современный развлекательный комплекс вместо руины 928 . На городских улицах ситуация изменилась еще более ощутимо. «Большие временные горизонты» – это реализованный городскими властями проект, в котором эффект длительности связывается прежде всего с отремонтированной городской инфраструктурой: новыми гранитными тротуарами, коллекторами, уличным освещением, которые, по заявлениям московских властей, прослужат как минимум 50 лет. Солидность материалов, используемых при обновлении московских улиц и публичных пространств, глобальность и долгосрочность планов изменений города, аисторичная стилистика городского оформления создают эффект «постоянства мира» 929 и отодвигают на задний план кратковременные и небольшие события, снижают ценность эфемерного. Между тем именно ситуативная эфемерная коммуникация всегда считалась наиболее сильной стороной стрит-арта и неофициальных уличных практик. Способность граффити и стрит-арта естественным образом стареть на стенах больших городов наполняет визуальный ландшафт в этих городах историей, сопоставимой с масштабами человеческой памяти, делает слои уличных изображений триггерами воспоминаний. В тотально зачищенном, лишенном эфемерности московском пространстве этот слой, создающий воспоминания, сегодня полностью ликвидирован. Показателен ответ московской команды уличных художников Zimnakrew на наш вопрос о том, какой из городов им больше всего нравится с точки зрения культуры уличных изображений:

Традиционные граффити вдоль железнодорожных путей и небольшое количество холл-оф-феймов – все еще сохранившихся в Москве секретных дворов или промышленных объектов, до которых у городских властей пока не дошли руки, где стены расписаны, – никаким образом не могут исчерпать потребность гигантского мегаполиса в уличных изображениях и в живом, свободном от цензуры городском диалоге. Сложившиеся в Москве неблагоприятные условия для развития уличной культуры привели к той форме, в которой этот разговор сегодня ведется на городских стенах. Неофициальные уличные изображения в Москве сегодня почти всегда можно объединить понятием «небольшие уличные надписи». Деление на стрит-арт и граффити, тэги и рисунки, в каких-то ситуациях значимое и отвечающее на вопросы о функциях и адресации уличного искусства, в сложившейся ситуации отступает на второй план. Самое главное, что можно сказать о современном неформальном уличном искусстве в Москве, – это то, что оно работает с малыми формами и малыми средствами (чаще всего это маркеры, которыми пишется тэг или делается рисунок, реже – баллончики, иногда стикеры и небольшие стенсилы), и что оно продолжает существовать в городской среде, несмотря на вынужденную сверхэфемерность.

Отношения уличных художников с баффингом, то есть уничтожением их работ путем закрашивания, регулярно становились предметом креативного обыгрывания – достаточно вспомнить работы Бэнкси или mobstr, игру которого с коммунальными службами в Лондоне журналисты назвали троллингом 931 . Но в Москве это обыгрывание сегодня носит массовый повседневный характер. Уличные художники и граффити-райтеры рассматривают разноцветные квадратики коммунальщиков как канву для своих работ, обыгрывают их границы, их цвет, их форму (пририсовывая к ним глаза и лапы животных), а порой и сами условия их существования: «Пока это просто надпись, но скоро ее закрасят красивым прямоугольником», «Строго запрещено!» (трафарет на свежем квадратике баффа), «Не скучай!» (аккуратно вписанная в квадрат баффа, как в картину, эта надпись становится не просто проявлением городской эмоциональности, но и обещанием коммунальщикам), «Никто ничего не потеряет, если завтра эту надпись вдруг решат не закрашивать» (Кирилл Кто). В непосредственном взаимодействии с баффингом или вне его, но все равно в сформированной им ситуации сотни городских художников наполняют улицы Москвы забавными надписями, авторскими персонажами и критическими, проблемными сообщениями. Местом архивирования этих сообщений является интернет – специализированные сообщества в социальных сетях, городские блоги об уличном искусстве 932 , личные блоги художников. Мы выбрали трех авторов последовательных, продуманных высказываний на языке небольших надписей в современной Москве для того, чтобы закончить разговор о кризисе городской коммуникации с помощью тех, кто с этим кризисом борется на языке городского искусства и составляет видимую и важную часть современной проблемной истории городской визуальной культуры в Москве.

Типичные для золотой осени в Москве желтые и рыжие кленовые листочки – многолетний персональный проект Кости Августа, соединяющий фигуративность и публичное высказывание стрит-арта с характерными для граффити-культуры пространственными и временными вызовами. Костя Август называет свой проект «присутствие в пространстве», больше всего ориентируясь на пример Space Invader. Его листики так же моментально узнаваемы, так же неизменны, так же связывают воедино самые разные пространства, напоминая о том, что их автор здесь побывал, обозначил это место как проницаемое, наполнил его человеческим присутствием. Но именно в Москве, где живет и больше всего работает Костя Август, присутствие в пространстве уличного художника представляет сегодня огромную трудность, требует от него развивать свое знание о меняющемся городе, понимание его тайных ходов, требует, наконец, упорства: в 2018 г. Костя Август пообещал себе, что нарисует за год на улице 365 листов, по числу дней в году. В Москве нарисованные за ночь листы порой баффят уже наутро, но художник продолжает взламывать установленный порядок повседневности и нарушать стерильность московских улиц, удивляя прохожих неожиданными местами, из которых наутро может выглянуть желтый листок – будь то бетонный барьер на дороге перед Большим театром или крыша дома напротив сверкающего комплекса небоскребов Москва-Сити.

Ил. 2. Работа Кости Августа в Москве. (Фото предоставлено Костей Августом)

Одним из привлекательных аспектов проекта Кости Августа можно назвать его временнoе измерение. Отдельному листочку редко удается прожить долгую жизнь – но благодаря многолетнему присутствию на улице, в сочетании с близкой многим, эмоционально насыщенной символикой осеннего листика, работы Кости Августа стали узнаваемой частью городской образности. Художник признается, что раньше рисовал и традиционные граффити, и другие сюжеты, но потом оставил их и сосредоточился на листике, потому что именно листик вызывает наиболее теплую реакцию у обычных людей.

Так эфемерная форма нелегального стрит-арта в городе тотального баффинга неожиданно оказывается способна вернуть пространству эмоциональное наполнение, а городу без следов и руин – историческое измерение и через него включить жителей в разговор о том, что они видят и помнят.

Один из самых известных московских уличных художников последних лет Zoom достаточно легко меняет формы и техники высказывания, разговаривая с горожанами с помощью стенсилов, выполненных краской, скотчем, губной помадой, жевательными резинками, реже – небольших инсталляций.

Мы думаем, что любовь горожан и интерес массмедиа к этому художнику – прямое следствие стиля его общения – стремления к разговору на равных, мягкой и душевной интонации его работ, желания и умения поддерживать коммуникацию с любым зрителем.

Стремление к пониманию проявляется в выборе сюжетов, обычно связанных с хорошо знакомыми и нередко любимыми образами популярной культуры – такими, как герои старых советских или современных голливудских фильмов, которых Zoom иногда причудливым образом объединяет друг с другом. Для этих работ характерна мягкая ирония, подтрунивание над известными сюжетами, искренность – редкая, а поэтому очень важная для Москвы интонация, резко контрастирующая с однозначностью официальных посланий и безупречностью обновленных городских пространств. Разговор художника и горожан нередко переносится с тщательно контролируемых московских улиц в более свободное пространство интернета. В своем инстаграме Zoom охотно рассказывает о собственных работах и отвечает на вопросы.

Ил. 3. Zoom. «Люся». (Фото из открытого источника, публикуется с разрешения автора)

Оставляя свои работы на улицах, художник вступает в заведомо неравные отношения с городскими службами. Многие работы Zoom сложны в исполнении и требуют значительных временных затрат, как, например, портрет Людмилы Гурченко, одной из наиболее ярких и любимых зрителями звезд советского кино, выполненный различными оттенками губной помады.