Чтение онлайн

Из лиц, которые наиболее отличились святым исполнением долга, должны быть упомянуты следующие: 1) капитан Усачев и сотник Сущевский-Ракуса, спасшие всю первую колонну, выслав на встречу ей воду. Вверенные им части, сбившись с дороги, проблуждали всю ночь и половину дня 18 числа и сделали в это время, а также и в переход 17 числа, более 75 верст. Части эти [180] могли вынести такой переход потому, что оне шли без верблюдов и в своеобразном походе по пустыне не были новичками: рота участвовала в 1870 году при усмирении киргиз на Мангишлаке, а сотня, находясь уже третий год на полуострове, сделала по нем не одну тысячу верст. От этого каждый человек знал цену воде и расходовал ее бережно. Кроме того, в роте- Усачева каждый солдат имел большее, чем в других частях, количество ручной посуды, а у двух рядовых было по два наполненных водою сапога, которые они несли в руках; 2) самурского полка капитан Ассеев, апшеронского полка штабс-капитаны: Булатов, Ливенцов и Хмаренко, поручик Орлов и подпоручик Сливинский и ширванского полка: штабс-капитан Калиновский, поручик Селеневич и подпоручик Бычинский, которые все время несли на своих плечах по несколько ружей с присталых людей и отдали больным все имевшиеся у них прохладительные средства и воду; 3) священник Андрей Варашкевич, который отдал свою лошадь под больных солдат и словом своим ободрял и утешал страдальцев; 4) врач ширванского полка Мишвелов, который неутомимым уходом за пораженными солнечными ударами людьми, при страшной жаре, сохранил жизнь не одному десятку людей; 5) апшеронского полка фельдшер Краснов и Маяцкий, которые по неимению в колонне врача деятельностью своею и уходом за больными много способствовали облегчению участи больных, из которых многие обязаны им жизнью; 6) самурского полка унтер-офицер Викентий Анфонус и рядовой Василий Иванов, ободрявшие своих товарищей, и 7) 2-й батареи 21-й артиллерийской бригады фейерверкер Питонов, который, участвуя с своим орудием в первый раз в походе по пустыне и не имея никаких водоподъемных средств, привел вверенное ему орудие замечательно исправно.

Весь день 19 числа отряд, после тяжелых испытаний, отдыхал. День был очень жаркий; дул горячий ветер, несший тучи песку; духота была сильная; она увеличивалась еще оттого, что колодцы Сенек расположены у подошвы мелового чинка, который, накаливаясь солнечными лучами, отражал их в свою очередь по направлению колодцев. Люди, лошади, верблюды и бараны весь день толпились у колодцев, напиваясь, так сказать, за прошлое время.

Когда подвели счеты потерям, то оказалось, что из 865 верблюдов, розданных в Киндерли, пало или брошено в пути за негодностью 340 штук, обозных лошадей пало 11 штук, а продовольствия и фуража оставлено в пути до 6,000 пудов. Войска второй колонны, как имевшие более слабых верблюдов, и в особенности кавалерия, везшая на своих конях присталых солдат, оставили в пути относительно большее количество довольствия, чем войска первой колонны. 1-я стрелковая рота ширванского полка, напр., почти ничего не привезла к Сенеку, так как у нее осталось всего семь верблюдов, везших патроны и бочонки. Из целого отряда только одна сотня Сущевского-Ракуса бросила часть соли, а затем все остальные продукты и фураж довезла в совершенной целости, за исключением крупы. Не надеясь на то, что верблюды благополучно довезут до Биш-акты все тяжести, Сущевский-Ракуса предполагал бросить месячную пропорцию крупы; но казаки испросили у него разрешения съесть ее на походе, и месячная (?) пропорция была, к великому удивлению командира сотни, съедена в два присеста. Надо причем заметить, что ни в какой части не было таких сильных верблюдов, как в кизляро-гребенской сотне; между ними двое было таких, которые несли 5 мешков овса и человека, т. е. более 30 пудов. Во время всего дальнейшего пути эта сотня не раз выручала сунженцев, дагестанцев и артиллерию, уделяя им из своих запасов овес. У нее одной достало овса по 13 мая и сухарей по 14 июня. От этого и потеря лошадей в сотне, в сравнении с другими сотнями, была ничтожна: она потеряла за весь поход шесть лошадей; из числа которых одна сломала себе ногу и была пристрелена, другая загнана офицером в деле под Итыбаем и две пали в Киндерли уже по возвращении из Хивы, объевшись ракушки.

Идти далее в полном составе отряда было невозможно: не доставало ни верблюдов, ни довольствия, ни водоподъемных средств. Надо было сократить экспедиционный отряд, и сокращение это, естественно, должно было прежде всего пасть на кавалерию. Дальнейшее движение могли совершать только две сотни — кизляро-гребенская и сунженская; часть остальных сотен можно было взять лишь в том случае, если Навроцкий, посланный за верблюдами к заливу Кайдак, приведет их.

По сведении счетов относительно привезенного к колодцам Сенек довольствия и количества дошедших верблюдов, сделаны были следующие распоряжения: 1) к дальнейшему походу в Биш-акты назначены: пять рот апшеронского, две роты ширванского и рота самурского полков, сотни Кизляро-гребенского и сунженского конных полков и горный взвод от 1-й батареи 21-й артиллерийской бригады. Между всеми этими частями было распределено довольствие, оставшееся как у них, так и в частях, предназначенных до времени к оставлению на колодцах в Сенек. Таким образом под Сенеком оставались: по одной роте апшеронского и ширванского полков, дивизион полевых орудий 2-й батареи 21-й артиллерийской бригады и четыре сотни кавалерии: 3-я и 4-я Дагестанского конно-иррегулярного, 4-я Владикавказского и 4-я Ейского казачьих полков. Все эти войска поручены были Тер-Асатурову; 2) повозочный транспорт и вьючные лошади апшеронского и самурского полков с тремя сотнями кавалерии посланы по дороги в Арт-каунды собирать брошенное довольствие; 3) три киргиза посланы в Киндерли за оставленными там бурдюками, присланными из Дагестана, по распоряжению князя Меликова; 4) сделано новое распределение верблюдов по частям войск, при чем тяжесть вьюка определена от 6 до 8 пудов, и то только для сильных верблюдов; слабые же верблюды, поднимавшие менее 6 пудов, в расчет не принимались и выдавались в роты для поднятия таких незначительных тяжестей, как шинели, солдатские сумки с вещами и проч.; 5) определено, что солдат не должен нести на себе никаких тяжестей, кроме ружья, патронов и манерок или котелков с водою; 6) больные оставлены на Сенек, с тем чтобы они были препровождены в Киндерли при первой возможности, и 7) начали выделку бурдюков из козьих шкур.

19 апреля, в 6 часов пополудни, назначено было выступление в Биш-акты 8 ротам, двум сотням и двум, горным орудиям. Пред самым выступлением получена была от Навроцкого записка, в которой он уведомлял, что на бег его на киргизские аулы совершился удачно; но будучи обременен добычею и опасаясь преследования, он просил выслать ему на встречу одну сотню кавалерии. Ломакин не медленно послал к Чопан-ата 3-ю сотню дагестанского конно-иррегулярного полка. Известие, присланное Навроцким. произвело в отряде большую радость, в особенности восторженно приняли его войска, оставленные под Сенеком. Не благоприятное впечатление от переходов 17 и 18 апреля исчезло совершенно. Теперь возврата уже не могло быть: «нужно было силиться сделать все возможное» — и все с новой энергией принялись делать это «все возможное».

Ночное движение отряда к колодцам Биш-акты, на протяжении 15 1/2 вест, по большим песчаным холмам, поросшим саксаулом, было тяжело; впрочем, войска, хорошо отдохнув в Сенеке, сделали этот переход довольно легко без особого изнурения. Только верблюды пугали всех. Не смотря на то, что вьюки, казалось, были уменьшены до крайнего предала, что верблюды отдохнули, напились и напаслись вволю, они все таки продолжали падать. На этом переходе около 20 животных было оставлено, хотя ни одного вьюка не брошено, так как с приставших верблюдов тяжести перекладывались на других, более сильных животных. Отряд собрался у Биш-акты около полуночи и расположился вокруг построенного там укрепления.

Колодцы Биш-акты расположены на равнине, верстах в четырех от подошвы мелового чинка, продолжающегося от колодцев Сенек. Грунт земли глинистый, покрытый толстым слоем песку. Верстах в двух от колодцев начинаются песчаные бугры; чем дальше от колодцев, тем эти бугры становятся выше и выше. Со временем такие же бугры будут вероятно и у самых колодцев, потому что саксаул, которого здесь весьма много, по словам киргиз, постепенно подвигается к колодцам; кусты его и будут служить основанием для образования холмов. Саксаул здесь достигает больших размеров: около 12 футов высоты и 1/4 фута толщины.

Колодцев Биш-акты множество; они не глубоки; вода, с небольшою примесью глауберовой соли, очень холодная. Биш-акты в переводе значить — пять стрел. Такое название они получили по следующему обстоятельству. В давнопрошедшее время, когда киргизы вели с туркменами кровавую войну, произошло здесь сражение. Враги были в равных силах и дрались одинаково храбро, так что победа не склонялась ни на чью сторону. Тогда сражавшиеся решили избрать от каждого племени но пяти бойцов, и которая сторона одолеет, то племя и будет владеть здешними местами. Пять киргизских батырей пустили пять стрел и наповал убили пятерых туркмен. Киргизы были признаны победителями и с тех пор они хозяева в этих местах.

В Биш-акты сделаны были окончательные распоряжения для дальнейшего движения сосредоточившихся там войск. Рота самурского полка, наиболее пострадавшая на переходе между Арт-каунды и Сенеком, не могла быть направлена далее в прежнем составе, а потому из наиболее здоровых людей как этой роты, так и той, которая занимала гарнизон Биш-акты, составлена была сборная рота в 110 человек; остальные люди этих рот предназначены к отправлению назад в Киндерли; верблюды и довольствие окончательно распределены между частями войск и назначен порядок выступления эшелонов к Бусага. По распределении довольствия оказалось, что на 8 рот, 2 горных орудия и одну сотню казаков довольствия достанет по 21 мая, считая дачу сухарей в 1 1/2 фунта; затем других продуктов, кроме мяса в виде баранов, в отряде не было.

Между тем войска, оставленные под Сенеком, деятельно занимались сбором довольствия на пройденном отрядом пути и уже 21 апреля Тер-Асатуров отправил в Биш-акты транспорт из 42 верблюдов с довольствием на сотню на месяц и с фуражом на 70 лошадей на 17 дней, полагая в день по 3 гарнца [181] . С этим транспортом отправлена была рота апшеронского полка. Так как верблюды были большею частью без седел, то под вьюки положены были солдатские шинели. 23 апреля, рано утром, от колодцев Сенек выступили две колонны: одна, состоявшая из сборной роты Самурского полка, взвода полевой артиллерии [182] и 140 казаков из сотен Владикавказской, Ейской и Сунженской, в Киндерли, а другая, из 4-й сотни дагестанского конно-иррегулярного полка, взвода полевой артиллерии и 1-й стрелковой роты ширванского полка, в Биш-акты. Собранное довольствие везлось на повозочном транспорте и частью на казачьих лошадях, по неимению перевозочных средств [183] , Колонна благополучно прибыла в Биш-акты, куда 22 числа возвратился и майор Навроцкий из своего лихого набега.

Набег Навроцкого на киргизские аулы у залива Кайдак. — Результаты. — Движение мангишлакского отряда к колодцам Бусага. — Сосредоточение войск у этих колодцев. — Назначение Навроцкого начальником опорных пунктов и инструкции, данные ему. — Средства, находившиеся в его распоряжении для выполнения этой инструкции. — Состав войск, находившихся на опорных пунктах в Киндерли и в Биш-акты.

Майор Навроцкий, отдохнув 14 апреля в Биш-акты и приняв там зерновой фураж на семь и сухари на десять дней, 15-го, на рассвете, выступил к заливу Кайдак, через Чопан-ата и ночевал в 5 верстах от колодца Богда, за которым, по словам проводников, находилось первое кочевье киргиза Тохсенбая Кузбаева, одного из подстрекателей населения откочевать от наших войск. Этот самый киргиз, посланный Ломакиным, после беспорядков на Мангишлаке в январе 1873 года, для сбора и успокоения удалившихся на Устюрт адаевцев, не только этого не исполнил, но когда брат его, собрав для отряда несколько десятков верблюдов, гнал их в форт Александровский, то он отбил их у него вместе с своим аулом тоже откочевал на Устюрт.

Не дозволяя варить пищу и даже курить, чтобы кочевье не заметило присутствия русского отряда, Навроцкий в 2 часа ночи ринулся мимо колодца Богда к колодцам Мали-бек. За три версты до сих последних он отправил хорунжего Немухина с 25 казаками оцепить кочевье, а сам пошел за ним на рысях. Тохсенбай Кузбаев был захвачен врасплох. Арестовав его и всех мужчин, числом 14, из которых один оказался хивинским эмиссаром, прибывшим для подстрекательства наших киргиз к откочеванию в Хиву, Навроцкий конфисковал у владельца 60 верблюдов, 14 лошадей и до 400 баранов. Дав после этого кавалерии отдых и дозволив ей сварить пищу, Навроцкий добытое отправил в Биш-акты, под прикрытием 28 человек с хорунжим Немухиным, а сам с 165 всадниками двинулся к колодцу Утен. За несколько верст до этого колодца начальник колонны остановился и только в 2 часа пополуночи двинулся к нему, чтобы напоить людей и лошадей. Отсюда, точно также как и накануне, послана была команда дагестанского конно-иррегулярного полка, под начальством поручика Довлатбекова, для захвата ближайшего кочевья; за командою в некотором расстоянии следовал Навроцкий на рысях. Кочевье бия Кутеше захвачено сонным. На предложение отдать верблюдов в наймы и продать баранов, Кутеше отказал. Пришлось отобрать их силою. Верблюдов оказалось 63 штуки, а баранов около 500 штук. После этого Довлатбеков с всадниками послан был к следующему кочевью, отстоявшему от кочевья Кутеше верст на семь. По захвате его тамошние кочевники также уклонились от сделанных им предложений относительно найма у них верблюдов и продажи баранов, а потому как те, так и другие были отобраны: первых оказалось 57 и последних около 300 штук.