Чтение онлайн

Такой ответ хана вызвал с нашей стороны следующие распоряжения: 1) хивинское посольство отправлено в Хиву, причем ханское письмо ему не возвращено и 2) начальникам отрядов в Закаспийском крае предписано: если во время рекогносцировок, которые они должны будут произвести осенью, хивинский хан вновь вздумает открыть переговоры, то, до точного исполнения предложенных нами условий, посланных от него отнюдь не принимать; если же требования эти будут исполнены ханом, то посольство принять и препроводить по начальству.

Такие результаты хивинского посольства вызвали следующее поведение императора Александра II: по окончании предположенных осенью 1872 г. рекогносцировок со стороны Красноводска и Мангишлака, если обстоятельства окончательно укажут необходимость нанесения Хиве решительного удара, воспользоваться зимним временем для надлежащих приготовлений к весенней экспедиции в 1873 г., по общему плану, согласованному между начальствами трех военных округов.

В июне 1872 г., когда Маркозов начал приготовлять красноводский отряд к новой рекогносцировке, еще не выяснилось окончательно, к чему приведут начавшиеся с Хивою переговоры. Поэтому он получил приказание стараться подготовить все для скорейшего нанесения Хиве решительного удара в тот момент и в том пункте, где и когда главнокомандующий это прикажет, но отнюдь не вдаваться в предприятия, кои могли бы заставить нас идти вперед и делать захваты вопреки видам высшего правительства. Так, в случае неприязненных действий со стороны хивинцев, ему поручалось, энергически отразив их, преследовать неприятеля по возможности, но внутрь ограды города Хивы не входить, не испросив на то разрешения; равно не ставить неприятелю выполнение таких требований, для вымогательства которых пришлось бы брать город [9] . Если приказания о нанесении Хиве решительного удара не последует, то Маркозов должен был доставить возможно больше сведений о новых, дотоле не посещенных отрядом, дорогах и местностях.

Маркозов начал рекогносцировку в конце июля. Войска выступали из Красноводска и из Чекишляра. Для поднятия колонны верблюды были отняты у кочевников силою. Всех войск выступило 12 рот, 2 сотни казаков и 10 орудий. Колонны соединились на Узбое, у колодца Топиатан. Здесь Маркозов получил окончательное приказание главнокомандующего: «в Хиву не ходить», и тогда же составил план дальнейшего похода, для рекогносцировки путей к Хиве, к ахал-текинскому оазису и от последнего к Чекишляру.

Когда передовые войска его двинулись к Игды, на задний эшелон у Топиатана напали хивинцы и угнали у него 150 верблюдов. Вслед за тем на отряд у Джамала, 8 октября, напали ахал-текинцы.

В Игды Маркозов пришел 16 октября. Здесь дороги разделяются: одна идет на Хиву, а другая в Ахал-теке. Идти по первому направленно Маркозову было запрещено; поворота же в Ахал-теке мог быть истолкован в невыгодную для нас сторону. Прибытие в Игды текинских посланцев с просьбою возвратить им раненных и пленных и с извинительными за нападение в Джамала письмами, в которых между прочим оправдательными аргументами приводилось то обстоятельство, что они, текинцы, полагали, что русские войска весьма похожи на персидские, вывело Маркозова из затруднительного положения. Он согласился отпустить пленных, но с тем, чтобы текинцы чрез трое суток привели 300 хороших верблюдов; если это не будет исполнено то русская войска появятся в текинском оазисе и накажут жителей.

Верблюдов текинцы не доставили. 18 октября окончился условленный срок, а 19, на рассвете, отряд повернул в Кизыл-арват, куда прибыл 25 числа. Отсюда Маркозов с частью отряда, на-легках, двинулся по оазису и пройдя оставленные жителями селения: Кодж, Заау, Кизыл-чешме, Дженги и Бами, дошел до Беурмы, где сжег до 1,200 кибиток с имуществом, а найденный скот привел в Кизыл-арват.

Нападение хивинцев на наши войска у Топиатана, 7 октября, и угон ими 150 верблюдов сочтены были в Тифлисе за открытие против нас военных действий хивинским ханом. Поэтому главнокомандующий счел необходимым послать Маркозову предписание, которым предоставлял ему полную свободу действовать сообразно обстоятельствам и имеющимся в отряде средствам, не останавливаясь и пред взятием города Хивы, если бы это признано было им безусловно необходимым и исполнимым. Но при этом было положительно выражено, что начальнику отряда отнюдь не поставится в вину, если бы он вернулся, не достигнув никаких решительных результатов, так как самая цель движения отряда состоит лишь в рекогносцировке местности, и главною заботою Маркозова должно быть сбережение и благополучное возвращение отряда. Если бы он получил это предписание уже на пути обратного следования отряда, то ни в каком случае не должен был возвращаться опять к пределам Хивы, имея в виду, что взятие этого города в данное время отнюдь не составляло желания правительства [10] .

Предписание это было получено Маркозовым в Кизыл-арвате. Не говоря уже о том, что по смыслу данного ему предписания он не мог поворотить на север, но даже если бы оно застало его у кол. Игды, то и тогда он не в состоянии был бы двигаться к Хиве Дорога на Хиву от Игды пролегает по большому безводному и песчаному пространству, которое надо проходить как можно скорее. Когда у туркмен, находившихся при отряде, спросили, каким образом проходят караваны этот большой безводный путь, то они отвечали: «караваны идут четверо суток, день и ночь останавливаясь днем на несколько часов для корма верблюдов; при чем верблюды должны быть сильные и здоровые, не такие, как у вас». Движение от Игды к Кизыл-арвату вслед за этим тотчас же показало, с какими трудностями пришлось бы бороться отряду, вступив в пески на пространстве между Игды и хивинским оазисом. А между тем от Игды до Динара только 93 версты, тогда как от Игды до Змукшира, по имевшимся тогда сведениям, считалось 345 вер.

В Кизыл-арвате Маркозов простоял целый месяц, не будучи в состоянии тронуться куда либо, так как все верблюды посланы были назад, чтобы на них стянуть в одно место оставленные в тылу войска. По соединении всех частей у Кизыл-арвата, Маркозов перевалил Кюрендагские горы и двинулся к Чекишляру, куда прибыл 18 декабря 1872 г.

По приходе в Чекишляр, отряд оставлен был там на всю зиму, дабы в хивинском походе 1873 г. приняли участие люди, уже акклиматизировавшиеся и опытные в движениях по пустыне.

Из 1,600 верблюдов, состоявших во время рекогносцировки, до Чекишляра дошло только 635 голов; остальные пали от изнурения. Но и пришедшие в Чекишляр начали дохнуть, так что к началу хивинского похода их осталось только 500 штук.

В рекогносцировке 1871 и 72 гг. нашими войсками было пройдено 3,600 верст, при чем к хивинскому оазису исследованы были пути: 1) из Красноводска два направления: на Сарыкамыш и по Узбою и 2) из Чекишляра также два направления: по Узбою и по Атреку; оба эти направления сходятся у кол. Игды. От кол. Декча на сарыкамышском пути до которых наши войска доходили в 1871 г. и от кол. Игды до культурной части Хивинского оазиса имелись только расспросные сведения.

Указанные пути представляют следующие характерные особенности.

Путь от Чекишляра по Узбою пролегает большею частью по местности ровной. Окрестности Узбоя песчаные; чем дальше к северу, тем песчаные бугры увеличиваются, представляя весьма серьезные препятствия для движения. Самое большое безводное расстояние между колодцами 96 1/4 вер.; такое безводное пространство встречается только один раз. Корма для животных везде достаточно, в особенности на Узбое, где камыш встречается на каждом шагу. Вообще этот путь сравнительно удобен для движения отряда.

Путь от Чекишляра по Атреку и Сумбару представляет большие затруднения для движения отряда, потому что он проходит на значительном протяжении по гористой местности по которой во время дождей следование в горах совсем невозможно; грунт по берегам рек и в горах глинистый, на котором в дождливую погоду верблюды скользят и падают; наконец этот путь имеет стоверстный безводный переход (от Динара до Игды) по бугристым пескам.

Путь от Красноводска по Узбою, за исключением ближайшего к первому пространства в 90 вер., на котором колодцы содержат вредную воду, также удобен для движения отряда, как и путь от Чекишляра по узбою до Игды.

Как сказано, о пути от Игды до границ оазиса имелись расспросные сведения. В 1872 г. Маркозов несколько дней простоял у этих колодцев; но к сожалению не проверил добытые расспросами сведения рекогносцировками хотя одиночных смельчаков. Маркозов был того мнения, что этот способ рекогносцировки путей не может быть применим в пустыне, на том будто бы основании, что невозможно точно измерить расстояния и нанести некоторые подробности, когда приходится скакать на целые сотни верст почти без отдыха, сворачивать с дороги, заслышав или завидев каких нибудь людей, и все время напрягать зрение и слух, чтобы не наткнуться внезапно на кого нибудь; когда, смотря по степени утомления, расстояния кажутся то необыкновенно малыми, то страшно великими, так что в указания часов, помимо воли, вводится поправка впечатлений. Между тем, если время дурно выбрано для движения отряда, то каждая лишняя верста значить много. На это можно возразить, что во всякой войне обстановка какого нибудь слабого разъезда, посланного для рекогносцировки путей, будет та же; однако, никогда не отказываются от посылки разъездов. Правда, ошибки в определении расстояний неизбежны, но оне никогда не могут доходить до тех огромных размеров, до которых доходят ошибки при расспросах о путях у азиятцев,