Хизер убивает вампира
Шрифт:
Элин отпрянула и прижала руку к губам, со смесью ужаса и неверия наблюдая за больным. А в это время мужчина кончил пить и отбросил кувшин в сторону, с такой силой, что тот, ударившись о каменную стену, разбился вдребезги и оставил на камне кровавый след. Незнакомец открыл глаза и ошалелым взглядом стал водить по пещере. Несмотря на кромешный мрак, он четко видел всех, кто находился с ним рядом. И они его явно не порадовали.
– Кто вы такие? – ожесточенно набросился он на девушку и старика. – Что вам от меня нужно?
Он был еще слаб. Об этом свидетельствовал тот факт, как безнадежно мужчина пытался подняться с земли. Он сопел, тужился, но смог лишь слегка приподнять спину, опершись на локти. Но в нем уже чувствовалась не дюжая сила, готовая вот-вот прорваться наружу. Элин была так ошарашена поведением человека, который еще недавно называл ее «богиней», а теперь ожесточено глядел. Но больше ее поразило, с каким ненасытным желанием незнакомец только что поглотил кровь, и та вернула его к жизни. Ни забота Элин, ни отвары Трюггвина, а кровь!
Находясь в смятении, она не смогла вымолвить ни слова, за нее ответил друид:
– Меня зовут Трюггвин, мой дом расположен в лесу возле моря, у берегов которого тебя нашли. А эта девушка, – он указал на Элин, – спасла тебе жизнь.
Незнакомец вперил на нее пораженный взгляд, и земля уплыла у нее из-под ног. Никогда ни один мужчина, даже Руэри, не смотрел на нее так. Это был взгляд проникновенный, пронзающий, оценивающий и тревожащий одновременно. Она безнадежно прижалась к стене, ища в ней опору, и судорожно сглотнула.
– Как тебя зовут? – прошептал незнакомец чуть мягче.
Он быстро думал и анализировал. Не прошло и пары минут, как незнакомец пришел в себя, а уже понял, где он, и что эти люди не принесут ему вреда.
– Элин, – с трудом выдавила девушка.
– Элин, – повторил незнакомец, и голос его изменился. И не только. Слишком многое вдруг поменялось в нем. Перед девушкой, казалось, вновь появился тот поверженный воин, красивый, но глубоко несчастный, за которым она ухаживала все это время, и не чувствовала в нем опасности.
Трюггвин, внимательно следивший за всем, обратился к больному, заставляя его тем самым оторвать взгляд от девушки.
– Если бы не она, ты бы давно был мертв, – произнеся это, старик как бы задумался над своими словами и добавил: – Хотя полагаю, едва ли ты жив.
По тому, как изменилось лицо воина, друид понял, что угадал.
– Помни об этом, человек. Помни, кто помог тебе остаться на этой земле. Не смей причинить ей вреда. Даже когда черная тень твоей падшей души полностью проглотит тебя. Когда жажда наживы заполонит твой разум, когда все низменные инстинкты восстанут в одном желании утолить голод, помни, кто дал тебе второй шанс.
Элин, вжавшись в стену, переводила испуганный взгляд с друида на незнакомца и наоборот. Кости Христовы! О чем говорит Трюггвин? Что он имеет в виду? Поскольку кулаки воина сжались, его взгляд, обращенный на старца, ожесточился, стиснутый рот превратился в тонкую линию, и а вены на шее вздулись, она поняла, что незнакомец знает, о чем говорит друид.
– Я помню, – выдавил мужчина с трудом… с видимым трудом.
– Я хочу услышать от тебя клятву, человек! – потребовал Трюггвин. – Поклянись о своих словах.
Рот незнакомца скривился в усмешке, цинизм испортил лаванду глаз.
– Ты просишь от меня клятвы, старик? – зло усмехнулся он в ответ, и Элин стало не по себе. – От меня? Безжалостного чудовища, проклятого церковью? Поверишь ли ты клятве того, кто назван такими монахами, как ты, демонической тварью, и обречен быть уничтоженным огнем и мечом во имя спасения Божьего мира?
Но, кажется, старца, в отличие от девушки, не напугала свирепость воина, с коей он набросился на него. Мужчина держался из последних сил. Пот ручьем бежал с головы, дыхание участилось. Но все же в нем чувствовалась такая мощь, способная одним ударом тяжелой руки превратить в пыль всех, кто находился в пещере.
– Я не монах, я друид, – ровно ответил Трюггвин. – А ты человек! Все еще человек. И да, я поверю твоей клятве, ровно как и ты поверишь ей, покуда она в самый темный час будет теплиться в твоей душе, не давая забыть, что и у тебя есть сердце.
Воин несколько долгих мгновений буравил взглядом друида, а затем посмотрел на Элин. Сердце ее билось, словно раненая птичка, угодившая в капкан. Взгляд незнакомца изменился, в нем появилось нечто, чего она не видела ранее.
– Клянусь, – прошептал он и потерял сознание…
Ингрид ненавидела это чувство. Слабое, едва уловимое, зарождающееся внутри, но уже подающее легкие сигналы. Паника? Нет, скорее недовольство тем, что нет возможности тотально, всеобъемлюще контролировать происходящее. Однажды уже было так, когда-то очень давно. Ингрид тогда заигралась, думала, что она всемогущая, и упустила то, что было для нее важным. Мысли о Жулиане вызвали в ее душе давно забытую тоску. Нет, прочь грустные мысли! Теперь у нее есть Вальгард, и она не упустит и этого мужчину.
Но она не может находиться в неведении, ощущая, что он что-то недоговаривает. Вальгард изменился с появлением этой девчонки, сильно изменился. Пусть внешне он оставался прежним, Ингрид остро ощущала, как он отдаляется от нее. Этого она не могла допустить. Бессилие, охватившее ее, терзало на части, взывая к самым низменным чувствам. Всю свою долгую жизнь она оставалась в тени своих мужчин, но это не значит, что она бездействовала. Наоборот, она умело вела свою игру, изображая покорность покровителям. Но вот настало время выпустить коготки. Может, Вальгард прибыл сюда с одной целью, у Ингрид на земле была совсем другая цель. Эта девчонка для нее опасна, а всем хорошо известно, что Ингрид делает с тем, кто представляет опасность. Она его уничтожает. В погоне за жертвой всякое может случиться, все можно списать на непредвиденные обстоятельства.
Впервые за день на лице женщины вспыхнула улыбка. Теперь она знает, что нужно делать. Но сначала утолит первобытные потребности. Мимо ее окна проплыла пара молодых людей. Он и она, похоже, студенты. Судя по нарядным облачениям, приехали на фестиваль. Юные и влюбленные. У них вся жизнь была впереди. Ингрид почувствовала иезуитское удовлетворение. В ее силах вершить судьбу – это то немногое, что дано ей сейчас.
Набросив на тело солнцезащитный плащ с капюшоном, женщина быстро покинула свое укрытие.