Чтение онлайн

Собака Коля, как, впрочем, и большинство французских бульдогов, относилась к жизни достаточно позитивно и в существовании в этом мире кошек особенной проблемы не видела. Собственно говоря, ей было на них наплевать. За исключением, разумеется, случаев, когда слабоумные создания покушались на содержимое её миски. Тогда уж Коля давала волю страстности, которой обречена вся земная тварь со времён грехопадения. Но, так как в данный момент кот никуда не лез и ни на что не покушался, а, в общем-то, дрых без задних ног, Коля просто обнюхала толстяка и примостилась рядом с ним на диване. И вскоре к баритональному храпу умиротворённого валерьянкой кота присоединился басовитый храп наигравшейся собаки.

Дэнни вошёл с чаем и, споткнувшись о Хупера, вывалил на него поднос с печеньем и любимыми чашками Мэрион. (Теперь уже, к сожалению, бывшими.) Зато, похвалил себя юный нелегал, из чайника в другой руке не пролилось практически ни капли! Но Хупер что-то не очень-то этому радовался. К счастью, ни одного из грубых, обидных слов босса, потихоньку впадавшего на полу в ярость, Дэнни не услышал – ребята из «Металлики» только что приступили к припеву, и тут уж никакому Хуперу их не переорать.

Когда они, наконец, уселись за стол (но сначала восставший с пола майор сбегал к музыкальному центру и прекратил беснование негодяя Хэтфилда и его дружков), Хупер сказал с горечью:

– Портков не могу найти.

– И что теперь? – заинтересованно спросил Дэнни, вгрызаясь во что-то отдалённо напоминавшее кекс.

– Теперь мы в жопе! – не стал скрывать действительного положения вещей Хупер.

И положил в чашку Дэнни семь ложек сахара.

– В каком смысле? – спросил Дэнни, слизывая джем с коленки.

– Да во всех! – продолжал смотреть правде в глаза старший по званию участник чаепития, аппетитно прихлёбывая из пустой чашки.

– Ну и что делать? – спросил Дэнни, вываливая на штаны новую порцию джема.

Сначала он хотел задать этот вопрос дрожащим, как бы, голосом. Но потом передумал.

– Да хрен его знает! – ответил Хупер таким тоном, что у собеседника уже не могло возникнуть и тени сомнения, что это действительно так. – Разве что…

И он побежал в ванную. А вскоре оттуда послышались крики, которые по соображениям не только нравственным, но даже и безнравственным не могут быть обнародованы.

Итак, майор ГРУ Хупер вернулся в гостиную со свежепостиранными штанами в руках.

– Ты только посмотри на эту дуру старую! – закричал он и сунул штаны под нос Дэнни.

Тот никогда ещё не смотрел на этот вид одежды с такой точки зрения. В смысле, ему никогда ещё не доводилось рассматривать штаны как существительное женского рода. Поэтому Дэнни задумался. К счастью, Хупер имел в виду нечто совсем другое.

– О, миссис Робинсон! – закричал он вдруг, и Дэнни вспомнил эту чудесную старинную песню. – Старая сволочь! Ведь выстирала, выстирала микрофон! – понёс Хупер какую-то отсебятину, и Дэнни сообразил, что тут уже ни Саймоном, ни тем более Гарфункелем не пахнет.

– Да что такое-то? Скажи ты мне, наконец! – взмолился Дэнни, бедный Дэнни, который боялся с этим Хупером спятить.

– Миссис Робинсон, дура, приходящая по вторникам, – мрачно сказал Хупер и сел на кота. Но тут же вскочил на ноги, полез в карман постиранных штанов и бросил на стол перед Дэнни какую-то маленькую железную железяку.

– Ми-кро-фон, – констатировал Дэнни и пошёл в угол за джином.

Уильям Сомерсет Дарлинг проснулся этим утром в ещё более тяжёлом состоянии, чем обычно. Сбылось, сбылось вчерашнее пророчество Джун о том, что, «если он опять попрётся в свой вонючий, похабный, омерзительный паб с этим подлым, гнусным, отвратительным замудонцем Бадди, то снова нажрётся там как свинья, а то и похуже». Вчера Уилли с Бадди осуществили последний вариант. То есть – похуже. Причём сильно похуже. Поэтому сейчас Дарлинг отнюдь не спешил изображать из себя проснувшегося Уильма С. Дарлинга, а выбрал тактику выжидания. Она была проста и заключалась в неспешном осмотре места пробуждения полуоткрытым, но зорким, как у ночной совы, глазом.

Сначала Дарлингу показалось, что вчерашнее их с Бадди намерение «махнуть отсюда куда глаза глядят, хоть в Африку», осуществилось на все сто процентов. Ведь в это утро он обнаружил себя на куче вонючего, грязного тряпья в окружении пустых коробок из-под какой-то гадости. «Кстати, кто такой Бадди?» – задал себе Дарлинг вертевшийся на языке вопрос. «Бадди мой старый и верный друг», – неожиданно вспомнил Дарлинг после довольно продолжительного размышления. Тогда он принял решение и пополз на поиски старого и верного друга. Но, треснувшись лбом о какую-то железяку в пути, выкинул Бадди, свою единственную надежду, из головы. Кстати, голова в это утро у Дарлинга была скорее чугунная, чем дубовая. И всё-таки он заставил её думать! Так что вскоре у него появилась другая и, может быть, ещё более привлекательная цель. Надо было немедленно найти женщину по имени Д…Джун! Что-то подсказывало Дарлингу, что это его жена. А значит, она ждёт его не дождётся дома. Где-то в Англии… Дарлинг заплакал. Он никогда не учил географию, возможно, даже не подозревал о существовании этой науки, поэтому сейчас не имел ни малейшего представления о том, сколько ему придётся ползти из проклятой Африки в ненаглядную Англию. Но уж точно не один день. Может быть, даже не одну неделю. Хотя, что такое неделя, Дарлинг сейчас тоже не знал.

Рыдая, он покинул душный африканский сарай, давший ему приют в эту тревожную ночь, и под палящими лучами туземного солнца пополз домой в родимую Англию. В пути отважный Дарлинг больше всего опасался встречи с дикими носорогами из-за их, как он слышал, неуравновешенного характера. То и дело ему приходилось обозревать окрестности – не появится ли на горизонте одна из этих сволочей? Но всё обошлось, и никто не тронул Дарлинга до самой Англии. Он уже почти добрался до дверей своего дома в Кенсингтоне, когда, будто гром среди ясного неба, услышал:

– Дарлинг, скотина! [6]

Первые несколько лет это словосочетание, которое соседи ежедневно слышали из уст миссис Дарлинг, казалось им немного надуманным. Но со временем и они пришли к пониманию простой истины – лучших слов, чтобы начать разговор с Уильямом Дарлингом, просто не придумаешь.

Итак:

– Дарлинг, скотина! – Это была, разумеется, миссис Дарлинг. – Почему тебе надо ползти именно сюда? Почему? Скажи мне, чудовище, и я всё прощу. Чем тебе плохо было в соседском гараже?

Уильям Сомерсет Дарлинг понял, что пора принимать душ и отправляться на работу.

Он уже забрался в такси, когда милая раскрасневшаяся Джун выскочила на улицу со сковородкой в руке. Видимо, собиралась сказать ещё пару слов на прощание. Уилли помахал жёнушке рукой, а таксист, тоже немного напуганный, рванул с места, словно гангстер, только что разобравшийся с бандой подонков в нью-йоркских доках. Переезжая через Темзу, они чуть не рухнули с моста. Лондон, прекрасный летний Лондон мельтешил вокруг, и Дарлинга немного мутило. Было бы преувеличением сказать, что он заблевал всё, что попадалось им на пути, но пару раз окошко пришлось открыть. И Дарлингу оставалось только надеяться, что тот отвратительный натюрморт, в который он превратил группу японских туристов, увешанных фотокамерами и буквально ещё секунду назад весёлых и радостных, не отразится катастрофически на британо-японских отношениях.