Чтение онлайн

— Я нашел медвежьи следы, — сказал, наконец, кудесник. — Похоже, что прошлой ночью здесь было настоящее медвежье сборище. Я вскоре увидел, что следы принадлежат не только Беорну: их было слишком много и разной величины. Могу оказать, что здесь были маленькие медведи, крупные медведи, обыкновенные медведи и огромные медведи, и все они плясали от сумерек до рассвета. Они приходили со всех сторон, кроме как с запада, от реки и гор. В ту сторону вела только одна цепь следов, — все они шли туда, и ни один не шел обратно. Я проследил их до самого Каррока. Там они исчезли в воде, но река в том месте слишком глубокая и быстрая, чтобы я мог перейти. Как вы помните, с этого берега попасть к Карроку нетрудно, но на той стороне есть утес, стоящий над быстриной. Мне пришлось пройти несколько миль, пока я нашел место, достаточно широкое и мелкое, чтобы перейти вброд и вплавь; а оттуда — еще несколько миль, чтобы вернуться к следам. К тому времени было уже поздно идти по ним далеко. Они шли прямо к той сосновой роще на восточной стороне Туманных гор, где у нас позавчера вечером была такая приятная встреча с Варгами. А теперь мне кажется, я ответил вам и на первый вопрос, — закончил Гандальф и долгое время сидел молча.

Бильбо показалось, что он догадался, о чем думает кудесник. — Что нам делать? — вскричал он. — Что делать, если он приведет сюда Варгов и Орков? Нас всех схватят и убьют! Мне показалось, — вы говорили, что он им не друг.

— Да, я так и говорил. И не глупите! Ступайте лучше спать, у вас мысли уже путаются.

Хоббит чувствовал себя подавленным, и ему не оставалось ничего другого, как повиноваться; и пока спутники Торина пели свои песни, он уснул, продолжая ломать себе голову насчет Беорна; и ему приснились сотни черных медведей, ведущих во дворе, при свете луны, тяжелую, медленную пляску. Потом он проснулся, когда все спали, и услышал то же ворчанье, пыхтенье и царапанье, что и в прошлую ночь.

На следующее утро их всех разбудил сам Беорн. — Так вы еще здесь! — сказал он, потом схватил Хоббита и засмеялся. — Не съедены Варгами, или Орками, или злыми медведями, как я вижу! — И он непочтительно ткнул пальцем в жилетку Бильбо. — Маленький кролик опять поправился на хлебе и меде, — хихикнул он. — Идите же получить еще немного того и другого!

Они сели за завтрак вместе с ним. На этот раз Беорн был очень весел, добродушен и смешил их всех забавными рассказами; и им не пришлось долго размышлять над тем, где он был или почему так ласков с ними, ибо он сам сказал об этом. Он ходил за реку, прямо в горы, — можно догадаться поэтому, что он умеет ходить быстро, по крайней мере в медвежьем облике. По сожженной волчьей роще он увидел, что их история отчасти была верной; но он нашел нечто большее: он поймал Варга и Орка, бродивших по лесу. От них он узнал новости: Орки ходят дозором, и с ними Варга, и они разыскивают Карликов, чтобы посчитаться с ними за гибель Великого Орка, и за обожженный нос вожака волков, и за смерть многих волков от Гандальфова огня. Это они рассказали ему, когда он их заставил; но он догадался, что они готовят и другие злодейства и что целая армия их намерена ворваться в страны, осененные тенью Гор, дабы разыскать Карликов или сорвать зло на Людях, живущих там, ибо они думают, что те могут укрывать Карликов у себя.

— Ваша история была хороша, — сказал Беорн, — но когда я увидел, что она правдива, она понравилась мне еще больше. Простите, что я не поверил вам на слово. Если бы вы жили в пределах Чернолеса, вы бы тоже научились не верить на слово никому, кого вы не знаете, как родного брата или еще лучше. Могу только сказать, что я поспешил домой, как только мог, чтобы убедиться, что вы в безопасности, и предложить вам любую помощь. Теперь я буду думать о Карликах лучше. Убить Великого Орка! — он засмеялся тихо и злобно.

— А что вы сделали с Орком и Варгом? — спросил вдруг Бильбо.

— Идемте со мной и увидите! — ответил Беорн и повел их вокруг дома. Снаружи на воротах торчала голова Орка, а на дереве под нею была прибита шкура Варга. Беорн был страшным врагом. Но теперь он был их другом, и Гандальф почел за лучшее рассказать ему всю их историю и причину их путешествия, дабы получить от него всю помощь, какую он мог оказать.

Вот что он обещал им. Он даст каждому из них пони, а Гандальфу — коня, чтобы достичь опушки леса, и снабдит их пищей, которой хватит на несколько недель, если расходовать ее бережливо, и она будет упакована так, что ее будет легко нести: орехи, мука, сушеные плоды, мед в глиняных горшочках, сухие лепешки, могущие держаться очень долго и дающие силу для долгого пути. Приготовление таких лепешек было одним из его секретов; в них был мед, как и в большинстве его еды, и они были очень вкусные, хотя и вызывали жажду. Воду — сказал он, — по эту сторону леса нести не нужно, так как по дороге встретится много ручьев и источников. — Но путь через Чернолес будет темным, трудным и опасным, — сказал он, — и найти пищу или воду там нелегко. Время орехов еще не пришло, но оно может миновать раньше, чем вы выйдете на ту сторону леса; а кроме орехов, там почти нет ничего съедобного; все там темное, странное и дикое. Я дам вам мехи для воды, дам также лук и стрелы. Но я очень сомневаюсь, чтобы вы нашли в Чернолесе что-нибудь, пригодное в пищу или питье. Там — я знаю — есть один поток, пересекающий дорогу; он черный и быстрый. Вы не должны пить из него, не должны в него окунаться; ибо я слышал, что он несет чары сна и забвения. И в этих глухих, мрачных местах вы не сможете подстрелить ничего съедобного иди несъедобного, не сходя с тропы. А этого вы не должны делать, ни под каким видом.

Вот все советы, которые я могу вам дать. Когда вы вступите в пределы леса, я уже не смогу вам помочь; вы должны будете положиться на свою храбрость и удачу и на пищу, которую я даю вам. У входа в лес я попрошу вас отправить мою лошадь и моих пони домой. Но я желаю вам быстроты, и мой дом открыт для вас, если только вы будете возвращаться этим путем.

Они, разумеется, благодарили его и кланялись, размахивая капюшонами и повторяя множество раз: «К вашим услугам, о хозяин прекрасных деревянных залов!» Но сердце у них упало при его серьезных словах, и все они почувствовали, что их приключение гораздо более опасное, чем они думали до сих пор, и что после всех опасностей пути им предстоит еще встреча с Драконом.

Все это утро они были заняты приготовлениями. Вскоре после полудня они поели вместе с Беорном в последний раз, а после того сели на лошадок, которых он им одолжил, и, попрощавшись с ним, выехали из ворот.

Миновав высокую изгородь на восточном краю его владений, они тотчас же повернули на север, а потом на северо-запад. По его совету они не направились к большой лесной дороге на юге его страны. Если бы они прошли по перевалу, то их путь шел бы вдоль горной речки, впадающей в Великую Реку гораздо южнее Каррока. В этом месте на реке был глубокий брод, который они могли бы миновать, если бы у них еще были пони, а оттуда начиналась тропа, ведущая к опушке Чернолеса и к началу дороги от него. Но Беорн предупредил их, что этой тропой часто пользуются Орки, а сама лесная дорога, как он слышал, заброшена и заросла в своей восточной части и ведет теперь к непроходимым болотам, где давно уже нет никаких путей. На востоке она выходит из леса гораздо южнее Одинокой горы, и им предстоял бы тогда длительный и трудный путь к северу. Но севернее Каррока край Чернолеса подходил близко к берегу Великой Реки, и хотя Туманные горы здесь тоже подступали ближе, но Беорн посоветовал им выбрать именно этот путь; ибо на расстоянии нескольких дней пути прямо на север от Каррока находилось начало малоизвестной тропы сквозь Чернолес, ведущей почти прямо к Одинокой горе.

— Орки, — говорил Беорн, — не посмеют пересечь Великую Реку даже в сотне миль севернее Каррока или приблизиться к моему дому, — он хорошо охраняется ночью! — но я должен буду спешить; ибо если они пойдут в набег, то могут пересечь Реку южнее и заполнить всю опушку Леса. Тогда вы будете отрезаны, а Варги бегают быстрее, чем пони. Но все же ехать на север вам будет лучше, так как этого они ожидают меньше всего, а поймать вас им будет труднее. Ступайте же, и торопитесь, как только можете!

Вот почему они ехали сейчас молча, пускаясь вскачь каждый раз, когда почва становилась травянистой и мягкой; слева от них темнели горы, а черта реки и деревьев вдали становилась все ближе. Солнце только что перешло к западу, когда они выехали, и до вечера золотило местность вокруг. Трудно было думать о преследующих Орках; и, отъехав от жилища Беорна на несколько миль, они начали говорить и петь и забыли о предстоящем темном пути через лес. Но вечером, когда упали сумерки, а вершины гор на западе померкли, они устроили стоянку и выставили стражу, и многие из них спали неспокойно и слышали во сне завывание голодных волков и крики Орков.

Но следующее утро было ясным и солнечным. На земле лежал белый осенний туман, и воздух был холодный, но вскоре поднялось румяное солнце, туман исчез, и они снова пустились в путь, пока тени были еще длинными.

Так они ехали еще два дня, не видя ничего, кроме травы, цветов, птиц и изредка разбросанных деревьев; да еще иногда им попадались небольшие стада оленей, щиплющих траву или отдыхающих в тени в полдень. Порою в высокой траве Бильбо видел рога какого-нибудь старого самца и сначала принимал их за сухие листья. На третий день они очень торопились, так как Беорн говорил, что они достигнут входа в лес рано утром четвертого дня: и они продолжали ехать в сумерках и даже ночью, в лунном свете. Когда смерклось, то Бильбо показалось, что поодаль, то справа, то слева, маячит смутным пятном большой медведь, продвигающийся рысцой в ту же сторону. Но когда он осмелился сообщить об этом кудеснику, тот сказал только:

— Тссс! Не обращайте внимания.

На следующий день они двинулись в путь до рассвета, хотя спать им пришлось мало. Как только рассвело, они увидели лес: он словно шел им навстречу или ожидал их, как черная, хмурая стена, высящаяся перед ними. Равнина превратилась в поднимающийся кверху склон, и Хоббиту показалось, что вокруг них распространяется молчание. Птицы пели все меньше. Олени исчезли, даже кроликов не было видно. К полудню они достигли опушки Чернолеса и отдыхали почти под нависающими ветвями его передовых деревьев. Стволы у этих деревьев были толстые и искривленные, ветви изогнутые, листья большие и темные, и они были опутаны плющом, свешивающимся почти до земли.

— Итак, вот и Чернолес! — произнес Гандальф. — Величайший из лесов Северного мира! Надеюсь, он вам понравится. А теперь вам пора отпустить домой этих замечательных пони, которых вы взяли временно.

Карлики хотели заспорить, но кудесник сказал им, что они глупы. — Беорн не так далеко, как вы, кажется, думаете; и, во всяком случае, вам лучше держать свое Слово, потому что он — могучий враг. У Бильбо Баггинса глаза зорче ваших, если вы не видели каждую ночь Медведя, идущего вместе с нами или охраняющего наши стоянки издали. Он не только охранял вас и показывал вам дорогу, но и тревожился за своих пони. Беорн может быть вашим другом, но своих животных он любит, как родных детей. Вы даже не понимаете, какую милость он вам оказал, позволив вам ехать верхом на пони так далеко и так долго; и вы даже не представляете себе, что с вами было бы, сели бы вы попытались взять их с собою в лес.