Чтение онлайн

Вчера страстно хотелось дурацких огурцов, а теперь начатую бодягу пришлось упаковывать в багажник так, чтоб рассол по пути не вылился. Сегодня в сознании все утро всплывала сдоба: то снова пироги бабы Шуры, то круассаны с миндальной начинкой, а то вдруг ни к селу ни к городу, губы буквально изводило вкусом холодного кефира.

Потом в мозгу внезапо возник Яков, Яшка-Цыган, так он себя называл... Дина почему-то спиной, но отдалось внизу живота, ощутила сначала теплоту, а следом и силу мужского тела... Чуть ли не физическое прикосновение горячих рук - Ундину насквозь протянула сладкая судорога...

– Боже мой, - взмолилась молодая женщина.
– Что за наваждение на мою голову! Это же настоящий разврат! Зачем мне какой-то Яшка? Почему я снова думаю о мужчине, которого видела в первый и последний раз в жизни? Причем тут кефир? Какая связь?

Цыган потерялся в памяти, зато начали вспоминаться очень старые, еще советские фильмы, в которых герои отхлебывали кефир прямо из бутылок и закусывали его серым хлебом... Или крепкими белыми булками... Нет, лучше горячими бубликами... Даже не обязательно с маслом... Необязательно, но желательно... Да, точно, сначала белый батончик с маслом, потом круассаны... Разные, в каждом своя начинка... Можно с ветчиной и сыром... Можно со сладким тертым миндалем... А самое классное - это, конечно, с горьким шоколадом... Пусть даже молочным... Облитые лимонным сиропом... Ну почему же именно лимонным, чем апельсиновый плох-то... Главное, много... А потом еще датские мягкие плюшки со сладким творожком, щедро смазанные густым белым сиропом... Нет, лучше булочки с корицей... Такие пахучие, горячие... Точно, сначала маковый рулетик, а потом с корицей... А на дессерт пирожное эклер, только под темным шоколадом... Похожее на лебедя из той булочной... Всю стайку тех лебедей...

– Господи, - подумала девушка.
– Я что же, превратилась в жвачное животное? Боже мой, что со мной происходит? Я же завтракала, слопала пол-дыни... Да что такое пол-дыни, в конце концов? Это еда? Подумаешь, какая-то несчастная дыня...

В животе у нее заворочалось и недовольно заурчал свихнувшийся от долгого недоедания зверь.

– Что же мне делать, я же так растолстею... А дальше что? Резервация?

Дина воровато глянула на дверь и задрожавшей рукой открыла холодильник. Пустой. Господи, ну хоть кусочек хлебца! И вдруг в ящичке для масла и яиц она заметила забытый предыдущими гостями номера кулек. Приплясывая от надежды и нетерпения, девушка выхватила этот подарок судьбы...

– А если не вчерашнее, а лежалое, - мелькнуло в голове, но рука уже вытащила белую питу, вполне съедобную на ощупь, и еще не открытый пластиковый стаканчик обезжиренного греческого йогурта без сладких добавок. Ундина сказала "Спасибо" куда-то вверх, а потом молниеносным движением схватила питу, смазала ее йогуртом, затолкала в рот сразу половину и стала быстро жевать, чтобы успеть проглотить до возвращения мужа. Она успела сжевать целую лепешку, но не только не успокоила чудовище, а еще больше рассердила. Тогда она так же, единым духом, слопала вторую питу. Стоя. Йогурт на этот раз не намазывала, а судорожно зачерпывала ложкой, пока не добралась до дна.

ТА МОГИЛА вибрировала, как в старых фильмах ужасов.

Дина глотала и так тщательно прислушивалась к двери, что услышала шаги и стала лихорадочно уничтожать следы "преступления".

Слава богу, Феликс ничего не заметил. Он взял чемодан в одну руку, все остальное - в другую. Дверь они просто за собой захлопнули. Уайт заботливо уложил чемодан в багажник, и супруги в обнимку отправились в бассейн, где намеревались провести день до отъезда.

Дина опустилась на скамью в чистую голубизну теплой приятной воды. Солнце уже наяривало вовсю, но пальмы и высокие кусты, облепившие бассейн, давали тень. Колибри по-прежнему роились на пальмах аллеи. Казалось, в прозрачном жарком воздухе что-то звенело. Феликс пристроился рядом и обнял жену.

– Как здесь здорово, - прошептала она.

– Да, очень, - согласился он.
– Так бы и провалялся в этой водичке всю жизнь... Жаль, работать надо.

– Работать надо, - подтвердила Дина.

Ужасно не хотелось возвращаться в русский сувенирный магазин на площади Гирардели, куда девушка устроилась продавщицей, а это ей претило, как, впрочем, и многим русским, выросшим на родине.

Как здесь во всем виноватыми представлялись страдавшие ожирением в любой форме, там и кино, и литература, и телевиденье годами ополчались на работников торговли, иначе как хамами, торгашами и спекулянтами их не называя.

А, собственно, почему только здесь? Разве там не изображали злобных, жадных и хитрых, вдобавок, часто чрезвычайно тучными? Ундина вспомнила дразнилки. Сколько, интересно, синонимов к слову "толстяк" на обоих языках? Да тьма-тьмущая, и каждый из них не просто оскорбителен - изощренное надругательство над человеком: брюхач, бурдюк, жиртрест, кабан, куль с дерьмом, трехтонка, окорок, пузырь, пышка, самовар, жирконтора, слон, хряк, шницель, холодец - и еще полно, всех не перечислишь, так причем тут Америка? Что там, что здесь. Да весь мир ненавидит полных...

ТА МОГИЛА начала открываться.

Дина настолько углубилась в свои невеселые размышления, что даже позабыла о еде.

– О чем ты задумалась?
– спросил Феликс.

– Да так... Скажи, - вдруг стала его расспрашивать она.
– А у вас торговцев ненавидят?

– С какой стати?
– он пожал плечами.
– То есть, если они плохие люди... Или нагло втюхивают какую-то не нужную мне дребедень... Или звонят по-телефону с дурацкими предложениями...

– Да нет, я о тех, кто просто стоит за прилавком в магазине.

– Только если слишком уж рьяно пытаются тебе что-то всучить...

Глаза Уайта неожиданно округлились: - Слушай, а что такое "да нет"? Все-таки да или все-таки нет? Никогда не мог понять.

– Действительно...
– Дина залилась смехом.
– А я никогда об этом не думала. Нет, конечно, это означает скорее "нет".

– В таком случае, причем тут "да"?
– Феликс тоже расхохотался.
– Например, я пытаюсь тебя поцеловать, а ты говоришь "нет", я предполагаю, что это обычное женское кокетство. А если ты скажешь "да нет", как мне тебя понимать?

– Я не скажу "да нет", я скажу "ты что! Люди кругом".

– Наплевать!
– муж приник губами к ее плечу и она счастливо засмеялась.

Потом вернулась к первоначальному разговору: - А у нас исторически ненавидели продавцов. Любых.

– За что?
– начхать ему теперь было на исторические отношения в России и спросил он просто, чтоб поддержать беседу.

– Может, за то, что хамили? Или воровали? Или обманывали? Так как не нахамить? Когда покупатели доводят? Я, правда, не знаю, как там теперь... Меня доводят.

– Чего ненавидеть?
– он пожал плечами: - Уволить - и дело с концом. А у кого воруют-то, я не понял?

– Хороший вопрос.

– Как "да нет"?

– Вроде того...
– Дина заумчиво улыбнулась.
– Наверно, в данном случае, "да" означает не знак согласия, а просто союз... или, возможно, лишнее слово... Или все-таки междометие?

– Чисто по-русски, - хмыкнул Феликс.
– Ни то, ни се, чтоб потом по-любому вывернуться. И непременно что-то лишнее: не герои, так слова.

Он поцеловал ее шею, а она рукой послала брызги в его сторону.