Чтение онлайн

– Мы хоть были честными, разве нет? Эти же приобрели страшное качество: хитрость! Они постоянно лгут, интригуют, лицемерят - мне противно это наблюдать. Я не в силах выносить ханжества.

– Это все началось уже тогда, - зеленые глаза потемнели.
– Пусть не атланты, но я замечал нечестность среди других, мы с Касс еще в те времена говорили об этом, - вспомнил Иосиф.
– Рамтей, да ведь это всего навсего страх, просто кто-то из них первым испугался сказать правду.

– Возможно, только я думаю иначе, Уэшеми. Не правды - а ответственности за страшное содеянное. А меня сейчас пугает оставлять их в живых. Да, я был готов начать их уничтожение сегодня... Отсюда... Если бы они не убрались... Потом еще выяснилось, что вы с Касс здесь... Как же без вас? Рука не поднялась на этот раз. И Лега здесь, вижу, - Рамтей тяжело обвел взглядом замершую Фиану.
– А я так перед тобой виноват, милая... Лега, простишь ли ты меня когда-нибудь? Впрочем, ты ведь так и не знаешь, что с тобой произошло...

Фиана смотрела на титана во все глаза и молчала.

– Я не смог, не сумел, не успел тогда тебя защитить.

– Я действительно ничего не помню, - только и смогла выдавить из себя девушка. Она стояла, вся красная, чувствовала это, хорошо понимала, насколько ей несвойственно так краснеть, да еще на публику, и ничего-ничего не могла с собой поделать.

– Да уж, - сочувственно произнес Рамтей. Взгляд великана снова уперся в Иосифа.
– Но они и сами, в конце концов, уничтожат себя. Разве ты этого еще не понял?

– Во-первых, не надо торопить события, - ответил тот.

– Я вижу, ты за них все так же горой, - титан криво усмехнулся.
– Ты по-прежнему рвешься им помогать... Даже удивительно, особенно после всего, что они натворили...

– В каждом из них все равно развивается такое же эго, как в каждом из нас, - отвечал Иосиф. Несмотря ни на что.

– Такое же, да не совсем, - протянул Рамтей.

– Ты так не думал раньше. Не мог же ты ошибаться до такой степени.

– За последние двенадцать тысяч лет я сильно изменил мнение. А во-вторых?

– Поможешь мне спасти тех, кто не столь агрессивен?

– А ты уже знаешь, как разобрать, кого спасать? В смысле, зерна от плевел? Ну если да, то ради нашей старой дружбы... Хотя повторяю, лично я в них разуверился окончательно. А в-третьих?

– Твое мнение уважаю в любом случае, имеешь на него право.

– Благодарю. Но тогда, объясни мне одну вещь...

– Если это в моих силах.

– Ты действительно полагаешь, что основная проблема этой волны эго в агрессивности?

– Я подумаю, - вздохнул Иосиф.
– В конце концов, не мы с тобой их создавали...

– Учти, Уэшеми, у тебя может быть не так много времени, как тебе сейчас кажется.

– Да, возможно.

– Что ж, договорились, - кивнул Рамтей.
– Я тоже уважаю твое мнение. Вспоминаю, что когда-то любил твои песни. Кстати, ты все еще поешь? Сочиняешь стихи? Играешь на тере?

– Теперь это называется гитара, - сказал Иосиф.
– Конечно. Как же без нее.

Эпилог

– Подумать только! Снова эта глупая белка!
– воскликнула Дина.

– Самое интересное, опять на том же самом месте, что и всегда.
– Феликс даже оторвал от руля правую руку, и только для того, чтобы внушительно помахать перед женой в воздухе указательным пальцем.

– Ты что! На дорогу смотри!
– Ундина, кажется, испугалась, еще больше.

Четырехлетняя Мэричка закричала сзади: - Где белочка, мамуля, где моя любимая белочка?

– Твоя любимая белочка, - мгновенно сменив тон на заговорщицкий, начала Дина: - Твоя любимая белочка убежала вон на то огромное дерево. Там, в вышине, в густой зеленой кроне живут ее детки...

– И кушают конфетки?
– Подсказала Мэри.
– Много-премного?

– Нельзя деткам конфетки, тем более много, - на корню отрезала Дина дочерины поползновения.
– Белкины детки кушают орешки.

– В них скорлупки золотые, да?

Феликс прыснул: - Еще бы. Сплошное золото.

– Ладно, - милостиво сказала Мэри.
– Джорджик, рассказывай дальше.

Красивый шестилетний мальчик, до тех пор молча размышлявший над чем-то своим, послушно продолжил начатую раньше сказку: "А потом прилетели тарелки, забрали Бармалея вместе с Бабой-Ягой и всех спасли. Конец.".

– Неправда!
– закричала Мэри.
– Разве тарелки умеют летать? Мамуля?

– Да, умеют, - спокойно отозвался Джордж.
– Скажи ей, папа.

– Ребенок, - ответила Дина: - Старший брат рассказывает тебе сказку, а в сказках все правда и все летает, даже Бабы-Ягийные ступы, ковры и тарелки.

– Все зависит от фантазии, - одновременно нашелся и Феликс.
– В фантазиях возможно все, в том числе и летающие тарелки. И вы знаете, однажды даже я видел несколько...

– Что? Съела?
– Торжествующе спросил Джордж.

– И ничего я не съела... Мамуля, - протянула Мэричка: - А тетя Фиана сделает мои любимые как-летки?

– Наверно, - Дина пожала плечами.
– Она же всегда для тебя их готовит.

– А дядя Яша обещал научить меня играть на гитаре!
– пошел в контр-атаку Джордж.

– Вот тебе и Печорин, - улыбнулся Феликс.
– С гитарой.

– Попытка увековечить в детях любимых литературных героев провалилась с треском, - объявила Дина и добавила: - Бант на свою гитару не забудь прицепить.

– Может еще изменятся, - сказал Уайт.

А сзади продолжалось свое.

– Мамуля, а тетя Сара сделает мои любимые блинчики с сыром?

– А тетя Черри обещала сочинить новую сказку!

– Мамуля, а тетя Аэлита нарежет мне мой любимый арбузик?

– А дядя Двайт и Дэвид обещали со мной поплавать.

– Мамуля, а дядя Роберт сделает мое любимое барбекю?

– А дядя Люк и дядя Иосиф обещали сыграть со мной в футбол.

– Мамуля...

– Я больше не могу этого слышать, - прошепала Дина только для Феликса.
– Ее беспокоит одна еда. Получается, ей моя проблема передалась генетическим путем? Что будет? Я жить не могу! Постоянно чувствую себя виноватой. Это же ужас какой-то. Выходит, мало того, что я всю жизнь живу под гнетом избыточного веса, так теперь этот же кошмар грозит еще и моему ни в чем не повинному ребенку? За что? Проклятье Кассандры ведь относилось только ко мне. Боже мой, чем я так страшно прогневала тебя.

– Дина, пожалуйста, успокойся, - сказал Феликс.
– Ты же не хочешь испугать детей. Мы потом поговорим.

– Как будто ты можешь сказать мне что-то новое.

– Нет, конечно, что нового тут скажешь...

– Мамуля, а что такое - проклятье?
– поинтересовалась Мэри?

– Это очень плохое слово, малышка, - за маму ответил папа.
– Иногда так случается, когда мама расстраивается, у нее срываются плохие слова. Мы сейчас это слово запоминать не станем.

– А почему мама расстроилась? За ге-де-чи-че-чки? Я плохая девочка?