Чтение онлайн

– Ну и что?

– Я, перед тем как за него браться, хочу закончить свое… И вообще, никуда сейчас не тянет, понимаешь? К тому же Фабио жалко оставлять одного, и птичек…

– Ну за ними есть кому присмотреть. Сашка, угадай, что лежит передо мной?

– Наверное, «Огонек» с моим портретом?

– А ты почем знаешь?

– По телефону долго рассказывать.

– Значит, не хочешь в Париж?

– В Париж хочу, только не сейчас.

– Ну, как говорится, была бы честь предложена. А жалко, мне хотелось с тобой повидаться.

– Мне тоже, но…

– Ничего, я на обратном пути заеду, привезу Дуньку с Верой Ивановной, и мы с тобой поболтаем.

– Это когда будет?

– Восьмого января. Я хочу и наше Рождество тоже в Париже справить. Все равно до пятнадцатого вся жизнь в Москве замирает, сама знаешь. Ну все, пока, подруга, счастливо тебе. Кстати, издатели мои чуть не уписались, когда твою текстуху увидели. Все пытались узнать, кого это я нашла. Но хрен им в грызло…

Значит, в издательстве мою работу одобрили?

Меня это здорово вдохновило.

Дуня ужасно расстроилась, что я не еду с ними в Париж. А я с наслаждением представляла себе тихие рождественские праздники и Новый год. Странно, я всю жизнь ждала от Нового года каких-то чудес, а они все не случались. И когда мне стукнуло тридцать, я их ждать перестала. Так что Новый год меня не волнует. Зажгу камин, включу хорошую музыку и выпью бокал вина за собственное здоровье.

Дуня с Верой Ивановной улетели двадцать третьего декабря. Погода стояла чудесная, было тепло и сухо, даже не верится, что завтра сочельник. Я действительно одна встретила Рождество. Купила себе цветов и еловую ветку, зажгла свечку и подумала:

Рождество на Майорке – это уже само по себе чудо.

Сижу у огня и вспоминаю, вспоминаю… Я ведь хочу свою жизнь, свои впечатления и чувства передать в пьесе. И я права, что пишу комедию – на трагедию моя жизнь не тянет. Да что в ней было, кроме Глеба?

Ничего практически. Но я сама в этом виновата. Интересно, конечно, что он делает сейчас? С кем он?

Все еще с Яной или уже с какой-то другой? Да бог с ним, не хочу я об этом думать, лучше представлю себе его лицо, когда он увидит мой портрет. Сначала он удивится. Конечно, здорово удивится! Его дивные голубые глаза широко откроются от удивления, а потом сощурятся – ему в голову придет, что я нашла себе какого-то влиятельного покровителя, любовника, который решил сделать мне такой подарок. Он, конечно, немножко взревнует. А может быть, все не так? Может быть, он увидит меня и подумает: она такая красивая, а я этого не замечал уже очень давно… И поймет, что любит по-настоящему только меня. И что он сделает в таком случае? Кинется искать фотографа. И найдет, это не проблема. Но Тарас и сам не знает, где я. Я вдруг запаниковала. Может, я не права? Может, пусть бы Глеб меня нашел… Как было бы здорово, если бы он все-таки меня нашел…

И прилетел бы сюда, ко мне, вернее, за мной… Я закрыла глаза и отчетливо представила себе, как я возвращаюсь домой на роликах, а у калитки стоит мужчина, я сразу вижу, что это Глеб… Он в белом свитере, его светло-каштановые волосы треплет ветер, он видит меня и кричит: «Сашка! Ты на роликах! Я хочу бабу на роликах!»

Вдруг на колени ко мне вспрыгнул Фабио. И прервал сладкие грезы. Бедный кот, ему тоскливо. Никогда раньше он не удостаивал меня такой чести, а сейчас терся мордочкой о мое плечо и громко пел.

– Ах ты котяра бедненький, скучаешь?

Он, словно бы в ответ тихо произнес: мяу!

Рождественским утром я с каким-то сумасшедшим вдохновением села за машинку. Я теперь точно знала, какой фразой закончу пьесу, более того, как я ее назову! «Хочу бабу на роликах!» Допускаю, что это недостаточно изысканно, что многие критики, мои несостоявшиеся коллеги, презрительно сморщат носы, неважно. Я уверена, это название – то, что надо для комедии. На эту фразочку, как на булавку, можно нанизать многие эпизоды: нет, не на булавку, а на шампур! И шашлык получится отменный.

К вечеру тридцатого декабря я все закончила.

Меня распирала радость, которой мне совершенно не с кем было поделиться. Я отложила рукопись и решила дня три к ней не прикасаться. Пусть полежит, – может, потом мое детище покажется мне убогим, но все равно. Раз у меня нет детей, пусть будет хотя бы детище, а любить ведь можно и убогих, любовь – такая странная штука…

После сочельника я вспоминала Глеба уже без горечи, без злости, я как будто в душе с ним примирилась. Я понимала, что он не будет стоять в белом свитере у моей калитки, но боль отступила. И мне захотелось все это хорошо отпраздновать. Устрою себе настоящий новогодний пир.

Я отправилась за покупками, решив в Новый год побаловать не только себя, но и Фабио, который с сочельника проникся ко мне бурной нежностью. Он даже спит теперь в моей постели, что очень приятно и даже лестно. Я купила маленькую бутылку шампанского, креветок, дивной ветчины, пирожных, фруктов и еще каких-то салатов, чтобы завтра тоже не думать о еде. И решила по случаю хорошей погоды прокатиться на роликах, пока светит солнце. Море было фантастически красивое, с белыми барашками.

Накатавшись, я повернула обратно. И вдруг увидела, что на углу нашей улочки стоит мужчина. В белом свитере. Впрочем, издали я не могла рассмотреть, что на нем было – свитер или куртка, но явно что-то белое. Я чуть не свалилась. Неужто Глеб? Неужто моя глупая мечта сбылась до такой мелочи, как белый свитер? Я даже притормозила. Мне было жутко, а вдруг это вовсе не Глеб? Ну мало ли кто может стоять на углу. У меня все плыло перед глазами. Сердце колотилось как бешеное. Погоди, сказала я себе, не психуй. Когда это Глеб тридцать первого декабря утром был настолько свободен, чтобы махнуть на Майорку? Даже в самые плохие годы в этот день он всегда был занят. Какие-то концерты, встречи со зрителями, детские праздники. Да, но теперь-то он звезда и ему нет нужды участвовать в детских праздниках. Я прислонилась к парапету набережной. Значит, так, сказала я себе, сейчас ты возьмешь себя в руки. Если это Глеб, то надо быть очень спокойной и равнодушной, ни в коем случае не кидаться ему на шею. Я ведь не хочу вернуться к прежней жизни, не хочу опять стать просто женой – до первой встречной бабы. Допустим, от перца у него уже изжога, но на сладенькое может потянуть… Нет, не хочу. Эти мысли меня охладили. И я покатила домой. Мужчина по-прежнему стоял на углу. Он, видимо, меня не замечал, а вернее, просто вовсе не меня ждал. Так и оказалось. Мужчина был незнакомый, в белой ветровке поверх черного свитера. Ну и дура, сказала я себе. Размечталась. Мне вспомнилось, как по такому случаю выражается Уля: «Разбежалась, а нога в говне». Сейчас сниму ролики и сбегаю в автомат, позвоню Уле. Из дома я звонить не хочу, не хватало еще Эмме оплачивать мои разговоры. Но у Ули был включен автоответчик: «Привет! Я уехала. Оставьте свое сообщение после сигнала. С Новым годом!»

Жаль, мне хотелось услышать ее живой голос. Наверное, умотала за город, к своей подружке. Это хорошо, по крайней мере, не будет сидеть одна в праздник. Хотя что в этом плохого, особенно в Москве, можно включить телевизор и в сотый раз посмотреть «Карнавальную ночь», «Иронию судьбы» или «Чародеев»… Стоп, стоп, только не грустить, это уже столько раз было, а вот на роликах по набережной Майорки в Новый год – такое вряд ли еще будет. Хотя кто знает… Я совсем не хочу отсюда уезжать, мне безумно интересно увидеть здешнюю весну. Наверняка это великолепно.

Около одиннадцати я накрыла стол в гостиной у камина, поставила цветы, свечки. И подумала, что надо одеться понаряднее, глупо встречать Новый год в джинсах и свитере, даже одной. Я надела темно-синее платье, которое купила здесь же, еще в первые дни. Оно было, конечно, летнее, но довольно нарядное. Я подкрасила глаза. А я хорошо выгляжу, у меня здесь даже румянец появился, все-таки морской воздух, да и ролики – неплохой вид спорта. Уже хотелось есть, но я решила, что начну ужин ровно в полночь. А сумею ли я сама открыть шампанское? Раньше мне никогда не приходилось делать это. Я села в кресло, включила телевизор. Интересно, у них король произносит какую-нибудь речь перед Новым годом, как у нас президент? На часах было еще только одиннадцать. Фабио спал в соседнем кресле.

Когда-нибудь потом буду в Москве рассказывать, как встречала Новый год в Испании с рыжим красавцем Фабио. И совершенно не обязательно уточнять, что это кот. А потом мы с Фабио ляжем в постель. И, рассказывая об этом, я тоже не скажу, кто он такой, этот Фабио… Мне стало смешно. Побегав по программам, я нашла вечер балета. Вполне интернациональное зрелище. Танцевали седьмой вальс Шопена. Под него я задремала. И вдруг очнулась от громких звуков. Исполняли «Танец с саблями». У меня слегка защемило сердце. Внезапно Фабио поднял голову и прислушался. Почти сразу раздался резкий звонок в дверь. Я испугалась. Кто же может прийти в такой час? Хотя, кажется, в Европе в Новый год никто не сидит дома, все шляются по улицам. Но у меня здесь нет знакомых. Может, соседи? Звонок повторился. Я побежала к двери. В стеклянной прорези увидела мужчину. И еще больше испугалась.