Чтение онлайн

До моря было пять минут ходьбы. На пляже торчали забавные грибки, похожие на вьетнамские соломенные шляпы, только какие-то лохматые. Народу было много, по волнам летали пестрые прозрачные стрекозы – серфы. А вдоль моря над полосой пляжей тянулась белая, усаженная пальмами набережная. У меня захватило дух.

– Какая прелесть! Боже мой, неужели это наяву? Эмма, ущипни меня! И я буду жить в этом раю?

– Погоди, взвоешь еще, надоест тебе этот рай хуже горькой редьки!

– Не надоест, не может такого быть!

Мы купались, плавали, потом пошли в кафе, пили ледяной сок и крепкий, обжигающий кофе.

– Саш, я вот хочу спросить… У тебя подруги есть?

– В общем-то нет, есть одна подруга еще моей мамы – я с ней тоже дружу, а больше никого. До замужества были, и много, а потом… Кто-то мне жутко позавидовал, когда я за Глеба вышла, кто-то уехал, кто-то с годами отсеялся… Теперь я понимаю, что это не правильно – всю себя посвящать мужу, какой бы он ни был.

– Вот и у меня с подругами напряженка. А сейчас вообще… Понимаешь, я все время с такими людьми общаюсь, что там нормальным бабам не выжить. Либо акулы, либо рыбки-прилипалы.

– Ты тоже акула?

– Еще какая, – тяжело вздохнула Эмма. – Но меня вывели…

– Как – вывели? – не поняла я.

– Вывели новую породу… Я раньше не была такой, я раньше не акула была, а Акулина простодырая. У меня теперь знаешь какая хватка? Помесь акулы с бульдожиной. Самой иногда противно, но что ж поделать… Слушай, а почему ты просила ничего не говорить Тарасу?

– Просто не хочу, чтобы один человек об этом знал. Только и всего.

– Муж?

– Ну и муж тоже, хотя муж вряд ли стал бы меня тут искать.

– Я вообще про этот дом никому особо не треплюсь. И Тарас тоже не знает. Я всем говорю, что Дуняшка в Швейцарии. Слушай, а что за мужик-то, от которого ты прячешься?

Я рассказала ей о Шалимове.

– Не знаю такого. Но мужикам вообще верить нельзя, это я давно поняла. Эх, знала б ты, как я их всех ненавижу! Ничего, подруга, будет и на нашей улице праздник!

– С мужиками? – засмеялась я.

– Куда от них, блин, денешься! Кстати о праздниках. Сегодня гуляем. А завтра начнем разбираться с романом. У тебя там вопросы накопились, надо все посмотреть, чтобы потом ты спокойно работала. Сколько страниц в день ты реально можешь сделать?

– Ну в Москве больше четырех-пяти у меня не получалось. Здесь, может быть, и больше будет выходить.

– Ну в сезон это вряд ли: море, курортные радости, пока освоишься, то да се, а вот как дожди пойдут, народ разъедется, тогда уж и приналяжешь. Но за три месяца одолеешь? А то у меня уж и следующий на подходе.

– Нет вопросов. Я задаром твой хлеб есть не буду.

– Ну вот, ты обиделась, так я и знала.

– Я нисколько не обиделась. Просто ты спросила, я ответила. А скажи, когда здесь сезон кончается?

– Ну в принципе в октябре. Хотя иногда бывает и октябрь неплохой. Так что пользуйся солнышком напоследок, набирайся здоровья, а то ты бледная. Эх, видела бы ты, какую я Дуньку сюда привезла: тощая, глаза ввалившиеся, жуть. А сейчас ты видела эту ряху? Розан, как моя бабка говорила, чистый розан. Слава богу, могу ее тут держать. Зачем ей в Москве жить и знать про мою жизнь всякое лишнее… Я, Сашка, понимаешь, слаба на передок. Хоть мужиков ненавижу, а без этого дела обходиться не могу. Но мужики у меня долго не задерживаются, зачем девчонке эту чехарду наблюдать, понимаешь?

– Ну если ты только из-за этого ее сюда сослала…

– Сослала? Да что ты понимаешь. Кроме траха у меня в жизни еще уйма всяких заморочек, которые девчонке совсем ни к чему. Я хочу, чтобы она у меня чистенькая выросла, она умная, у нее не голова, а прямо Академия наук.

– А где ее отец?

– Отец? Кабы знать. Хотя и знать не хочу. Та еще скотина… Да вообще, в Москве у меня на дочку времени совсем нет, а сюда я приезжаю хоть ненадолго, но свободная. И тут уж все внимание ей, – словно оправдываясь перед самой собой, говорила Эмма.

– Тогда чего мы тут сидим, пошли к ней.

Мы вышли из кафе, и я вдруг увидела, как вдоль набережной катит пролетка, запряженная гнедой лошадкой. Белая с красными колесами пролетка, а в ней две хохочущие, дочерна загорелые женщины. Я завороженно смотрела на них.

– Ты чего застыла, Александра? Извозчиков не видела?

– И на этом можно прокатиться?

– Без проблем! Хочешь, поедем?

– Нет-нет, как-нибудь потом…

Мне хотелось одной сесть в такую пролетку и прокатиться по набережной вдоль моря. На Майорке!

Это будет красиво, романтично, немного печально…

И для такого случая надо надеть не шорты и шлепанцы, а легкое платье и, может быть, большую шляпу… Нет, для большой шляпы у меня росту не хватает, я буду похожа на гриб. На шею надо накинуть длинный легкий шарф, который будет развеваться на ветру. Бред! О таких вещах мечтают разве что в тринадцать лет, да и то не сейчас – в наше время у девочек, наверное, какие-то совсем другие мечты.

Прошло пять дней, и Эмма улетела. Эти пять дней были очень насыщенными. Она катала нас по Майорке, показывала мне местные красоты. У нее в гараже стояла крохотная машинка – как оказалось, такой мини-"мерседес". Я обратила внимание, что на Майорке почти все машины маленькие. Волшебный остров меня ничуть не разочаровал, но в особенный восторг привел меня городок Порто-Кристо.

Узкие улочки, белые домики с синими или зелеными дверями и ставнями, яхт-клуб посреди городка…

Какой-то покой и уют в сочетании с романтической прелестью. Я просто влюбилась в это место.

– Слушай, у тебя права есть? – спросила Эмма.

– Есть, но я практически не умею водить.

– А права что, купила?

– Да нет, просто мы с Глебом учились вместе ездить, но он меня за руль не пускал.

– А ты тут можешь научиться. Бери машину, не жалко.

– Нет, спасибо. Я уж лучше на роликах!

Кстати, ролики я действительно купила. Но первые уроки Дуня обещала мне дать после отъезда матери.

В доме кроме нас с Дуней и Веры Ивановны жил еще громадный рыжий кот Фабио и два попугая-неразлучника. И через день приходила женщина убирать дом и готовить на два дня.

С отъездом Эммы праздник кончился, начались будни. Но будни, так сказать, с видом на Средиземное море.

Утром я вставала рано, бежала к морю – искупаться, потом мы завтракали втроем, и я садилась за машинку и работала до часу. Сейчас, в сентябре, было уже не слишком жарко, и в час дня я опять шла на пляж, иногда с Дуней. И уже не спешила. После купания сидела полчаса в кафе на набережной со стаканчиком сока, ни о чем не думая, просто блаженствуя. Я поняла, что устала, бесконечно устала от своей прежней жизни. Не столько телом, сколько душой. А здесь душа отдыхала. Здесь все было мое.