Чтение онлайн

— А ничего. Ты, дружок, нынче в свободной стране, не крепостной чай от барина сбежал. Хошь женись, а хошь так живи. Отец твой голова, сына из-под удара вывел. Пять лет дал на ноги встать. Из Москвы тебя выдавил, это да. Так в столице тебя каждая собака бы нашла с твоей специальностью, а тут глушь. Чужие не ходят. Эх, зря мы тебя в своих видосах засветили, но, глядишь, не опознают. А за это время профурсетка, может, сама замуж выскочит, или папаше ее ждать надоест. Мало ли чего случиться может. Чего трепыхаться? Коли работа нравится, так и работай. Бежать он собрался. Здесь за тебя все село встанет, авось не украдут принца.

— Да какой я принц, кому я нужен. Это мамочка из себя светскую львицу корчит. Прям фармацевтический магнат, куда деваться. А на самом деле просто контора, которая удачно вложила денег. Одна из многих.

— Ну не скажи. И за меньшее могут в мешок — и в воду. Папаня чай за сына единственного денег не пожалеет, если чего. Короче, не того боишься, Ваня. Смотри, как бы по материнским стопам худые люди не пришли. Вот это засада так засада. Впрочем, есть у меня одна идейка. Обмозговать треба. Знаешь как отец мой говорил, земля ему пухом? Присказка у него такая была. Страх хуже смерти.

Он когда с войны пришел, молчал, откуда ордена. Это я только потом уже, как усы отросли, начал мозгой-то понимать. Нечем там хвастаться. На войне все боятся. Только один в кусты, а другой в штыковую. Помереть один раз можно, а бояться потом всю жизнь будешь. Так и тут. Орденов тебе обещать не буду, но ежели мы тебя сами на люди выведем, то тут расстановка сил и поменяется. Медийным человеком тебя делать будем, Иван Федорович. Хиханьки да хаханьки наши с Виталей сегодня есть, а завтра в трубу фьють — и вылетят. А с тобой дело другое. Будешь с умным видом про лечение свое рассказывать. Видал я такие ролики, одна иностранщина. Да и страшные морды. А тут парень молодой да славный.

Только ты уж прости, за ради такого дела придется твое инкогнито того. Тут посоветоваться надоть. Во-первых, с Лизаветой, да с юристом ихним. А потом Ленку-змеюку будем пытать, она баба крученая в этих делах. Тут с наскока не возьмешь. Думать надо.

Акимыч прихлопнул ладонью по колену и начал вставать.

— И ты думай, Ваня. А со Светкой не играйся, как кот с мышкой. Она вон одна на горбу мать лежащую тащить, и все хозяйство на ней — работает, как лошадь ломовая. Подойди и скажи напрямки. Коли пошутил, так сразу и признайся.

— Да я теперь и сам не знаю.

— А не знаешь, так сам в себе разберись. Глаза закрой и представь: ежели нету этого человека на земле — добро тебе али худо? Могешь жить и без Светки, значить не твое это. Нечего девке голову морочить. Закрутят себя дела семейные, сбегнешь али вырвешься, а девке пятно на всю жизь. Еще и ребятенка сделаешь, так вообще хоть топись иди.

— Дед Василь, ну чего ты меня извергом каким представляешь. У нас с ней и не было ничего.

— Я, Ванюта, по себе людей сужу. Каким был кобелем, таким и остался. Думаешь, Марья моя мало слез при жизни пролила? И пил, и гулял бывало. Это сейчас жалею, что не берег счастье-то, близок локоток, да не достать. Головой вперед уда думай, вот тебе мой совет.

— Это понятно.

— Ну коли понятно, давай тогда вечерком приезжай. Лизка-то позвонила, что едуть. Вот сядем все вместе и подумаем. Одна голова хорошо, а три уже му-та-ция! — произнес дед очередное новое для себя слово и довольно улыбнулся.

— Не грусти, Ванюш, коли сам живой, то и поправить успеем чего.

Развернулся от Ивана и закричал братьям-белорусам, чтоб ровнее копну складывали и дверь не забыли перевесить наружу, чтоб внутри места больше было. Иван еще какое-то время посидел на ступеньках и, пообещав приехать ближе к вечеру, попрощался.

Лизавета чуть-чуть разминулась с посетителем. Не успела еще нива проехать поворот, как мимо пролетела черная машина юриста на полной скорости.

Вениамин долго рассусоливать не стал. Поздоровался со всеми кратко и попросил Виталика рассказать, сколько ему заплатила прекрасная девушка Наталья за украденные ключи и, главное, чем?

Побледневший оператор выдал сам себя. Он было дернулся бежать, но тяжелая рука строителя, опустившаяся на плечо, остановила прыткого воришку.

— Эх, Виталя, Виталя. Я ж тебя как родного принял, — тяжело опустился на недавно обсиженные ступеньки дед Василь. — Как так-то? Неужто гнилье внутри не разглядел? Врагам продался, грошей мало было?

— Это, Василий Акимович, преступление не с целью наживы, а по личным мотивам. Я это еще у дверей той конторы заметил: не похож был разговор их на первое знакомство. Девка оказалась не простой, а с секретиком. Рассказывай давай здесь и сейчас, Ромео, на чем тебя поймали? Не дурак же ты полный, не могла она так голову тебе заморочить?

— Да я ничего такого. Я просто думал, раз квартира стоит пустая, может, мы хоть иногда… ну — встречаться там будем. Наташка сама предложила. В гостинице дорого и не хотела она, а дома родители. Я ничего такого не хотел, просто дубликаты снял. Елизавета Петровна, вы же ей и не пользовались, все время тут были.

— Ой дурак! Наташка тебе сказала. Где теперь эта Наташка? — Акимыч, прихватился за сердце, зачастившее от волнений последних дней. Лиза кинулась к деду, уводя его в дом.

— Увози его с глаз моих долой. Чтоб больше я про этого враля не слышала. Куда хочешь его сдавай, Ленке я сама позвоню. Хватит, наигрались в блогеров. Деда до больницы только осталось довести с такими новостями.

Вениамин положил тяжелую руку на свободное плечо юного предателя и проникновенно сообщил:

— В квартире Лизаветы Петровны труп нашли. Похоже, Наташки твоей работа. Ты же ей ключики передал? Звони своей возлюбленной, помощь следствию облегчает наказание.

И аккуратно вытащил из кармана телефон оператора, предлагая тому разблокировать экран. Виталик сначала порывался вслед за дедом — объяснить и получить очередное прощение за глупую шалость, но, услышав про труп, побледнел и уже никуда не дергался. Разблокировал телефон и послушно набрал дорогой сердцу номер.

— Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее, — сообщил бездушный оператор, похоронив все надежды на ошибку в обвинениях.

— Поехали, дружок, будем вспоминать и рассказывать. Заодно адресок проверим. Помнишь, где живет твоя Мата Хари?

— Она квартиру снимала в городе с подружкой.

— Вот и скатаемся. Будешь хорошо себя вести — сядешь не как соучастник мокрухи, а как честный вор.

— Я не хочу в тюрьму, — у юного преступника задрожали губы. Очередная шалость оборачивалась такими последствиями, что ссора с Акимычем или увольнение с работы было бы просто за счастье.

— Никто в тюрьму не хочет. Это уже от Елизаветы будет зависеть. Будет она на тебя заявление писать или пожалеет дурака. Поехали. Следователь тоже человек, ему допоздна засиживаться вредно на работе, у него характер портится от этого.