Чтение онлайн

— Ты не забыл, что скоро праздник? — Полина вопросительно подняла бровь. Я в недоумении пожал плечами:

— Какой еще праздник?

— Валентинов день! — воскликнула Полина. — Ну ты даешь, Линг. Совсем обалдел со своей учебой?

— А я-то здесь причем? — удивился я.

Полина смотрела так, как будто решала — то ли пожалеть меня, то ли треснуть по башке.

— Ты пригласил Луну в Хогсмид?

До меня, наконец, дошло.

— Полина, пожалуйста, — взмолился я, — кончай ты это дело! Мы с ней общаемся, болтаем о всякой ерунде, гуляем, когда есть время, журналы вот читаем… — Я показал ей «Придиру». — Но она для меня — просто хороший друг, и я очень надеюсь, что это взаимно, потому что мне сейчас не до амуров, честное слово…

— Тебе всегда не до амуров! — разозлилась Полина. — Сидишь в библиотеке, как… как леший на пне, шуршишь своими книжечками, бумажечками, журнальчиками, и всё тебе по барабану! Смотри, превратишься в конце концов в Снейпа — будешь такой же злобный, закомплексованный и недо… не скажу какой еще!

«Какое счастье, что у меня больше нет окклюменции!», с облегчением подумал я и ответил:

— Как леший на пне — это, конечно, сильный образ, но если я приглашу Луну в Хогсмид, она решит, что я испытываю к ней романтические чувства, а мне бы не хотелось ее обманывать или вселять ложные надежды. И вообще, неужели не понятно: если Темный Лорд вдруг на меня разозлится, то может взяться за людей, с которыми я дружу, типа шантажировать и все такое…

— Да провались ты со своим Темным Лордом! — взорвалась Полина и соскочила с подоконника. Стоящие у двери в кабинет Асвинн ученики испуганно посмотрели в нашу сторону. — Два придурка!

Тряхнув длинными волосами, она унеслась по коридору прочь, оставив за спиной с десяток недоумевающих и напуганных ее словами студентов. Я сделал вид, что ничего особенного не произошло, и снова раскрыл журнал, однако шевелящиеся личинки подъязычных врунчиков, изображенные на иллюстрации к статье, больше не привлекали моего внимания. «Бедняга Пирс, — думал я, — и как он с ней справляется? Она же бешеная! И чем дальше, тем больше…»

Впрочем, это было впервые, когда я действительно обрадовался отсутствию уроков со Снейпом. Услышав рассказ о патронусе, я было решил, что тех положительных эмоций, которые во мне тогда возникли, хватит не то что до зимних каникул, но и до летних, однако в последний месяц снова все изменилось. Меня то и дело охватывала необъяснимая тоска, сжимая сердце и высасывая жизненные силы, как болотная пиявка. Я пытался разобраться, в чем дело, чем вызвано такое странное состояние, однако потерпел полное фиаско. Все вероятные причины в конце концов отметались из-за их несерьезности и слишком краткого негативного воздействия.

Какое-то время мне казалось, что толчком к пробуждению этой тоски явился факт, что Снейп теперь давал уроки окклюменции Поттеру — в первый же день после каникул в одном из коридоров меня перехватила Гермиона и затащила в ближайший пустой класс.

— Послушай, Линг, — нерешительно начала она, — ты, наверное, сейчас рассердишься, но… в общем, Сириус рассказал нам, что вы со Снейпом занимаетесь окклюменцией, и…

— Занимались, — поправил я Гермиону. — А Блэк, оказывается, трепло… Не ожидал, не ожидал.

— Ну вот, я же говорила, — огорчилась Гермиона. — Просто Снейп теперь будет заниматься с Гарри, и мы хотели узнать у тебя, чего ожидать и как вообще это происходит?

— Могу ему только посочувствовать, — ответил я. — У Снейпа жесткий стиль. Ведет себя в чужих мозгах, как у себя дома, копается, роется, что-нибудь выискивает… и конечно, что-нибудь неприятное. Но учитель он хороший, так что если Поттер заинтересован в том, чтобы освоить окклюменцию, он ее освоит.

— А ты знаешь, что на отца Рона напала змея Сам-Знаешь-Кого? — спросила вдруг Гермиона.

Я отрицательно покачал головой.

— Он жив?

— Да, теперь с ним все в порядке… — Гермиона внезапно замолчала, словно передумав продолжать. «Прекрасные манеры у этих гриффиндорцев, — с досадой подумал я. — Зачем тогда было начинать?» Взяв с парты рюкзак, я сказал:

— Ладно, мне пора, у нас сейчас Амбридж, — и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь и вышел в коридор, оставив Гермиону стоять в одиночестве.

Глупо было обижаться на Снейпа — конечно, он не обязан давать столько дополнительных уроков, тем более в области магии, требующей больших затрат как ментальных, так и физических сил, — однако первые несколько дней после того разговора я чувствовал себя так, словно меня предали. Потом это прошло, но, несмотря на все рациональные объяснения, которые я себе мысленно предлагал, неприятный осадок оставался еще долго.

Январское известие о сбежавших из Азкабана Пожирателях Смерти вселило в меня немного оптимизма — казалось, вот сейчас, наконец, что-нибудь да начнется, — однако Пожиратели сбежали, газеты выдали на эту тему порцию горячих новостей, и все опять заглохло. Стараниями Амбридж над Хагридом вновь нависла угроза увольнения, но за пять лет моей учебы это случалось так часто, что я уже перестал беспокоиться — как уволят, так и вернут. Раз в неделю я заглядывал к нему поболтать о том, о сем, постоянно терзаясь искушением завести разговор о великане, что прятался в лесу и лишал тамошних обитателей душевного покоя. Наконец, в один из дней, когда у меня было особенно паршивое и тоскливое настроение, я пришел к нему в берлогу и с ходу заявил:

— Слушай, Хагрид, нам надо поговорить. Только давай начистоту, ладно?

— Да ты садись, — бросил Хагрид, занимавшийся тем временем осмотром сидевших в большой коробке лукотрусов. Я опустился на стул и бросил рюкзак на пол.

— Что, лечить будешь? — спросил я, кивнув на лукотрусов.

— Это молодняк, померз вчерашней ночью, — Хагрид заботливо осматривал существ, тихо шевелящих своими лапками, похожими на тонкие ветви деревьев. — Есть у меня одно средство… Так о чем поговорить-то хотел?

— О твоем великане, — сказал я. Хагрид медленно опустил лукотруса в коробку и поднял голову.

— О каком таком великане? — напряженным голосом спросил он.

— Которого ты притащил для Дамблдора, — ответил я.

— Погоди-ка, — Хагрид помотал головой. — Откуда ты узнал? И что значит — притащил для Дамблдора?

Я смотрел на лесничего, испытывая к нему легкую зависть. Как все может быть просто! Вот мой дом, вот лес, который я люблю, вот разные живые твари, за которыми присматриваю… Мне же казалось, что я сижу в тюрьме, что Хогвартс — это огромный, красивый, спокойный Азкабан с дементорами-преподавателями, из которого я выберусь так не скоро, что мечтать о свободе сейчас бессмысленно и мучительно.

— Змеи рассказали, — ответил я.

— Змеи? — непонимающе переспросил Хагрид. — Как это — рассказа… — Но тут он замолчал, догадавшись. Я смотрел на него в ожидании ответа. — То-то я гляжу, ты с ними возишься, — произнес он через некоторое время, — мясо таскаешь с кухни… А ты, значит, змееуст, — Хагрид вздохнул и снова взял из коробки одного лукотруса. — Ну да, тогда понятно, что ты в курсе лесных дел. Только вот великана этого я привел не для Дамблдора. Это брат мой… сводный.