Чтение онлайн

Наконец, Полина отсмеялась, сунула листок в руки Пирсу, который теперь смотрел на нее едва ли не с обидой, и шлепнула его по спине.

— С тебя причитается, братишка, — сказала она и отправилась к себе за стол.

— Пирс, я тебя убью! — обозлился Нотт, швырнув вилку на стол. — Ты нас до чертиков напугал! Немедленно объясняйся!

— Потом, не здесь, — медленно ответил тот и сел обратно. — Просто я в шоке.

— А мы, по-твоему, не в шоке? — возмутился я. — Ты хоть представляешь, что я за эту минуту себе навоображал?

— Да, это я могу представить, — ответил Пирс. — Зато ты никогда не представишь того, что написано тут… — Он помахал письмом и убрал его в сумку.

Весь день Пирс хмуро отмалчивался. Мы сунулись было к Полине, но та ответила, что не собирается обсуждать дела Пирса за его спиной, и что если он не хочет об этом рассказывать, то и она будет молчать. Однако вечером, когда Нотт пригрозил выпросить у Снейпа сыворотку правды, Пирс раскололся.

— Только не надо ржать, ладно? — сказал он мрачным голосом. Нотт немедленно расплылся в улыбке.

— В общем, у меня родилась сестра.

Мы ошеломленно молчали.

— Поздравляю, — проговорил Флетчер. — Только что в этом особенного? В зале ты вел себя так, будто все было наоборот.

— А то, что я об этом ничего не знал! — воскликнул Пирс. — Никто и словом не обмолвился! То-то они убеждали меня остаться тут на зимние каникулы!..

Нотт задумался:

— Если сейчас конец марта, значит, летом ты еще не мог ничего заметить, тем более что в августе жил у Мазерсов, а осенью и зимой был здесь. Предки решили не травмировать тебя раньше времени, — усмехнулся он.

— Не понимаю, — Пирс покачал головой. — Действительно, что в этом особенного? Наоборот, я бы только обрадовался… То есть я и сейчас рад, но… А теперь они пишут — извини, мол, что не сказали раньше.

— По-моему, все очень просто, — проговорил я, отлично понимая причины такой скрытности. — Учитывая ваших летних гостей, твой отец в такой ответственный момент просто решил обезопасить свою семью. А будь я на его месте, то вообще отправил бы жену с ребенком подальше из этой страны.

— Ты будешь смеяться, но он так и сделал, — ответил Пирс, подняв на меня глаза. — И даже мне не написал, куда они уехали. Теперь ясно, почему…

Больше мы это не обсуждали. Нотт явно чувствовал себя некомфортно, когда речь заходила о деятельности Пожирателей, хотя после той перепалки в поезде Пирс ни разу даже не намекнул на принадлежность его отца к армии Волдеморта. Я, наконец, вспомнил про свое письмо, вынул его из рюкзака, устроился на кровати поудобнее и начал читать.

«Здравствуйте, Линг, — писал мне Клайв Пирс. — Чтобы не отнимать у вас много времени в преддверии важных экзаменов, сразу перейду к делу. Недавно ко мне обратился один мой коллега, который в этом году познакомился с вашим творчеством и приобрел несколько работ. Он хотел увидеть те ваши рисунки и картины, что вы создали ранее, но поскольку большинство из них находится в частных коллекциях, сделать это практически невозможно. Тогда он предложил издать нечто вроде каталога ваших произведений. Поскольку вы плодотворный художник, далеко не все ваши поклонники имеют возможность видеть все, что вы пишете. Эта идея показалась мне интересной и легко осуществимой, поскольку я веду записи, какие картины были проданы и кому. Более чем уверен, что все эти люди предоставят мне возможность использовать приобретенные ими работы для издания каталога. Финансовую сторону этот человек берет на себя. Он не преследует коммерческих целей и намерен выпустить каталог небольшим тиражом, для ограниченного круга ваших почитателей, однако, если каталог будет пользоваться популярностью, желает оставить за собой право допечатать тираж и выставить его в открытую продажу. Если тираж будет допечатываться, вы получите процент от продаж этих дополнительных экземпляров. Чтобы процесс пошел, нам необходимо только ваше согласие. Если у вас есть какие-то собственные условия и пожелания, мы, конечно же, рассмотрим их и учтем. С уважением, Клайв».

— Так-так, — сказал Нотт, усаживаясь на мою кровать. — Что мы здесь имеем? Еще один шок?

— Что? — переспросил я, пытаясь осмыслить открывающиеся передо мной карьерные перспективы.

— Видел бы ты свое лицо, — ответил Нотт. Я бездумно протянул ему письмо, о чем потом не раз пожалел — с тех пор Нотт взял за обыкновение при каждом удобном случае дразнить меня этим злосчастным каталогом.

На следующий день во время урока истории я написал ответ. Было ясно, что единственную выгоду, которую я могу получить с этого предприятия, это реклама — с финансовой точки зрения, у неизвестного мецената были все возможности заработать на этом издании, если оно вдруг действительно кого-то заинтересует, — но поскольку я никогда не хотел становиться профессиональным художником, существующее положение вещей меня вполне устраивало. Я дал свое согласие, попросил прислать мне сверстанный вариант перед тем, как его издавать, и поставил единственное условие — пронумеровать все экземпляры первого издания. Конечно, это была сомнительная страховка от допечатки левых копий, но требовать чего-то большего я, разумеется, не мог.

Весна началась внезапно — снег, пролежавший весь март, растаял за несколько первых дней апреля, обнажив черную, сырую землю. Тепло сменило промозглые ветреные дни, и моя горка скоро превратилась в небольшую кучу льда, стекая широкими ручьями к озеру. Однако нам было не до красот природы — с каждым днем экзамены становились все ближе, а заданий — все больше. Я никак не мог закончить курсовую для Снейпа, набрав столько материала, что оказался попросту не в состоянии его обработать. Черновые записи накапливались, но мне никак не удавалось их систематизировать. Едва ли не каждую ночь мне снились стимулирующие вещества, распределенные по таблицам и графикам, вселяя еще большее отчаяние при пробуждении. Казалось, что к середине мая, когда курсовик надо будет сдавать, я попросту не успею переписать его набело.

Однажды утром, мысленно планируя свой сегодняшний распорядок дел, я направлялся в Большой зал на завтрак, не обращая внимания на то, что творится вокруг, и лишь когда уселся на свое место, с удивлением заметил, что вместо Дамблдора во главе учительского стола восседает Долорес Амбридж. Зрелище это было довольно комичное — коротышка Амбридж почти терялась на фоне величественного кресла с высокой резной спинкой. Преподаватели угрюмо поглощали свои завтраки. Ученики оживленным шепотом переговаривались.

— Что случилось? — спросил я, посмотрев на Нотта. Тот в изумлении поднял брови:

— Ты не читал объявлений?

— Я их даже не видел!

— Он весь в мечтах, — съязвил Пирс.

— Амбридж теперь директор, — сказал Нотт. — А где Дамблдор — неизвестно.

После первого урока мне с трудом удалось отыскать Луну — с гриффиндорцами я решил больше не связываться. Она стояла в одиночестве, прислонившись к подоконнику неподалеку от класса, где Макгонагалл вела трансфигурацию, и отстраненно глядела в окно, за которым спустившиеся с гор низкие серые облака проливались на землю мелким дождем.

— Привет, — сказал я, останавливаясь рядом. Луна посмотрела на меня так, словно мое появление вернуло ее сознание из каких-то далеких, одной ей доступных пространств. Все еще пытаясь сконцентрироваться на окружающей реальности, Луна меланхолично произнесла:

— О, привет… Как дела?

— Дела? — поразился я. — Какие еще дела! Ты знаешь, что произошло?

— Ты имеешь в виду ОД?

— ОД? А причем тут ОД? — насторожился я. — Только не говори мне, что вас засекли!