Чтение онлайн

Наступили рождественские каникулы. На этот раз Снейп не приглашал меня на дополнительные занятия, хотя задал довольно большое сочинение, в котором я должен был проанализировать принципы индийской школы зельеварения. Он даже выписал мне разрешение на книгу «Самые сильные яды мира», стоявшую в Закрытой секции. Макгонагалл была в своем репертуаре, выдав очередной список трансфигурирующих заклинаний и потребовав уже привычного анализа работы с ними. Флитвик штудировал со мной азы магии стихий, и его задание было связано с освоением ряда чар по заклинанию огненных элементов.

— Это теоретическая работа, — сказал он мне, выдавая тему сочинения. — Расскажете мне, как и из каких категорий предметов можно вычленить огненный элемент, а также все возможные трансформации, которым он доступен. Вот список необходимой литературы. Однако, Линг, — он посмотрел на меня предостерегающе, — не практикуйте без меня. Мы вместе попробуем разобраться с этим в следующем семестре. Вы последнее время уж чересчур активно за все беретесь… все эти наводнения, вихри, тропические ливни… если так пойдет и дальше, мистер Пирс рискует остаться без работы!

— Мистер Пирс? — удивился я. — Вы случайно имеете в виду не Клайва Пирса?

— Да-да, — улыбнулся Флитвик и кивнул головой. — Именно его. Кажется, вы дружны с его сыном? Кстати, тоже очень талантливый молодой человек…

— А что, мистер Пирс занимается погодной магией?

— Клайв Пирс — один из самых сильных заклинателей стихий в Европе, — уверенно произнес Флитвик, с удовольствием следя за выражением моего лица. — А то и самый сильный. Вообще стихийная магия лучше всего развита в Африке… говорят, Клайв провел там несколько лет. Впрочем, что я вам рассказываю — поговорите лучше с Трентом, он-то наверняка знает об этом побольше моего.

Но я отложил этот разговор на неопределенное время — через день после беседы с Флитвиком мои товарищи разъехались по домам, напутствовав меня не попадаться на глаза всяким чудовищам и темным магам, шныряющим по замку в надежде превратить в камень еще одну грязнокровку.

К моему неудовольствию, на каникулы в Хогвартсе оставались Малфой с Крэббом и Гойлом. Малфой продолжал раздражать меня непроходимым самодовольством, но все свои бурные эмоции я теперь списывал на влияние палочки. Поттера было невозможно поймать одного — рядом с ним все время торчал Уизли, да к тому же Гермиона по какой-то причине оказалась в больнице, и теперь они постоянно таскались к ней.

Клайв Пирс прислал мне еще денег и письмо, в котором рассказывал, что все мои рисунки удалось продать. Я выслал ему новую партию, размышляя, сам ли он купил их или действительно кому-то предлагал. По большому счету мне было все равно, лишь бы это не делалось из каких-то «благородных» чувств или из желания помочь «бедному художнику». Меньше всего я хотел, чтобы меня жалели.

После нового года я принес в тренировочный зал несколько веток и стал изучать удары плетью, превращая для этого ветки в большие, высокие пни или просто увеличивая их в размере. Когда у меня впервые получился правильный удар, и плеть рассекла пень пополам, ровно срезав верхушку, я так обрадовался, что на секунду потерял над ней контроль, и кольцо плети в своем обратном движении просвистело в нескольких сантиметрах от моей головы — кожей я почувствовал исходивший от нее жгучий жар, а волосы оказались опалены. Больше я не позволял себе отвлекаться на эмоции, сосредоточенно тренируя различные удары.

Упражнениям из «Подготовки послушника» я уделял первые полчаса своих занятий — они оказались чрезвычайно полезны в работе с плетью и уклонении от ее смертоносных колец. Книгу по визуальной магии я, к сожалению, даже не открывал — она так и лежала на полке среди других не менее интересных томов. Было ясно, что невозможно выучить все и сразу, хотя именно этого мне и хотелось…

Однажды я работал над двойным косым ударом: плеть должна была особым образом перекрутиться в воздухе, окружить петлей ствол высокого пня, а при обратном движении разрезать его крест-накрест на несколько частей. Но представить это было гораздо легче, чем сделать. Петля оказывалась не сплошной, плеть сбивала верхушку пня еще до того, как на нее надевалась, а по комнате то и дело пролетали отколовшиеся от дерева щепки. Одна такая щепка полетела прямо мне в лицо. Я отпрыгнул в сторону, споткнулся о кусок дерева, валявшийся под ногами, и едва удержал равновесие. Однако все эти прыжки нарушили мою сосредоточенность. Следующим, что я увидел, было летевшее на меня огненное кольцо. Тело сработало быстрее сознания — я резко развернулся и упал на пол, чтобы уберечься от удара, но все же нескольких сантиметров не хватило: гибкое огненное лезвие рассекло правую руку, и я в ужасе замер, ожидая, что сейчас она отвалится и покатится по полу. Но шли секунды, а рука никуда не катилась. Осторожно поднявшись, я убрал успокоившуюся плеть и с опасением взглянул на правое плечо.

— Ни хрена себе, — вырвалось у меня при взгляде на то, что осталось от моей руки и одежды.

Плеть срезала мне мышцы вдоль плеча до самого локтя. Я мог видеть окровавленную кость, черную обгоревшую кожу, сожженные мышечные волокна и сплавившуюся с кровью ткань футболки. Кажется, я даже не чувствовал боли. Огонь прижег рану, и кровь почти не текла. Мне совершенно не хотелось идти в больницу, поскольку это означало множество лишних вопросов, но наращивать мышцы я не умел. Кое-как собравшись, я со всеми предосторожностями покинул зал и отправился к мадам Помфри, мысленно моля, чтобы никого не встретить по дороге.

Однако молитвы мои не были услышаны. Спустившись на этаж ниже, я нос к носу столкнулся с профессором Макгонагалл. Я слегка развернулся боком, чтобы она ничего не заметила, но было поздно — увидев мое плечо, она в ужасе застыла на месте. Впрочем, через секунду она взяла себя в руки и приказала мне немедленно идти в больницу. Голос ее слегка дрожал.

Мадам Помфри осмотрела мою рану.

— Чем это вы так? — хмуро поинтересовалась она, внимательно разглядывая обожженные края и загустевшую к этому времени кровь.

Я с любопытством бросил взгляд на противоположный угол зала, где за яркой разноцветной ширмой, как мне подумалось, лежала Гермиона Грейнджер. Мадам Помфри удалилась за снадобьями, а в больничном крыле тем временем появились Макгонагалл и Снейп. Они быстро подошли ко мне и остановились рядом. Целительница еще не начала обрабатывать рану, подыскивая нужные средства, и оба профессора имели возможность в подробностях рассмотреть внутреннее строение моей руки.

— Объяснитесь, мистер Ди, — холодно произнес Снейп, переведя взгляд с раны на меня.

— Это досадное недоразумение. Я изучал огненных элементалей, и вот… — я пожал здоровым плечом.

— Огненных элементалей? — переспросила Макгонагалл, а Снейп с легким раздражением проговорил:

— Разве профессор Флитвик не предупреждал вас не практиковать эти заклинания до начала следующего семестра? Я одобрил ваш ускоренный учебный план, рассчитывая на ваше благоразумие, но, видимо ошибался. Вы несетесь вперед, сломя голову, хотя должны понимать, насколько опасны вещи, которые вы сейчас проходите. Судя по всему, вы до них еще не доросли.

Я молчал, опустив глаза и пытаясь изобразить некоторую степень раскаяния, но ни Снейп, ни Макгонагалл на это не купились.

— Профессор Снейп назначит вам адекватное наказание, — строго сказала Макгонагалл. — А что касается взыскания с моей стороны, то с этих пор и до конца каникул будете работать над своими практическими заданиями у меня в классе. Извольте являться туда каждое утро после завтрака.

В этот момент к нам подошла мадам Помфри с несколькими баночками снадобий. Макгонагалл повернулась к двери и взглянула на Снейпа, но тот пробормотал: