Чтение онлайн

— Я задержусь, Минерва, — и профессор отправилась из больницы в одиночестве.

Тем временем мадам Помфри навела в стакане какую-то молочно-белую жидкость и дала мне ее выпить. Жидкость оказалась отвратительно густой и кислой. Ко всему прочему, болевой шок начинал проходить, и я все отчетливее ощущал поверхность среза. Пока мадам Помфри готовила очередное лекарство, я наложил на плечо заклинание локальной анестезии — на этот раз оно получилось без проблем, и боль мгновенно ушла. Снейп стоял у моей кровати, явно ожидая, когда целительница закончит свои дела и оставит нас наедине.

Мадам Помфри навела раствор и с помощью волшебной палочки направила его на мою открытую рану. В тот же момент я понял, что заклинание локальной анестезии здесь не подходит — для такого лечения она должна быть общей! Я постарался соблюсти лицо и просто закрыл глаза, успокаивая свой ум и пытаясь отстранить сознание от болевых ощущений, как рекомендовалось в книге «Подготовка послушника». Мастера, писал автор, способны полностью диссоциировать себя с болью, тем самым подчиняя себе тело и возвышая дух. Я пока еще не был мастером, но возвысить дух хотелось.

Наконец, пытка закончилась. Я открыл глаза. Мадам Помфри подозрительно смотрела на меня, потом перевела взгляд на Снейпа.

— Мне показалось, вы наложили обезболивающее заклятье, — сказала она осуждающим тоном. Снейп проговорил:

— Он сам его наложил. Не бог весть как, конечно…

Мадам Помфри недовольно поджала губы, собрала свои баночки и удалилась к шкафу с лекарствами. Воспользовавшись моментом, Снейп шагнул ко мне и уселся на кровати напротив.

— А теперь рассказывайте, что произошло на самом деле, — тихим, угрожающим тоном проговорил он, не желая, чтобы нас услышала Гермиона за ширмой.

— Я уже рассказал, — ответил я как можно спокойнее — руку все еще страшно жгло, хотя и значительно меньше, чем во время лечения.

— Огненные элементали оставляют подобные раны только в двух случаях, и в обоих из них они должны быть воплощены телесно, — почти прошептал Снейп, глядя мне в глаза. — Сомневаюсь, что вы способны на магию такого уровня — в противном случае профессора Флитвика можно было бы спокойно отправлять на пенсию, а вас назначать на его место.

Я был готов к тому, что в любой момент он может применить ко мне легилименцию, но Снейп просто глядел на меня, и в его черных глазах я не мог прочесть ничего — ни злости, ни интереса, ни беспокойства. Кто научил его так смотреть на людей? Волдеморт?

— Я этого не делал, — сказал я. Снейп слегка нахмурился, не понимая, о чем идет речь, но я уже продолжал:

— Я не открывал Потайную комнату.

Снейп хотел что-то сказать, но передумал и просто молча смотрел на меня, давая возможность закончить.

— Я не знаю, где она находится, но даже если бы знал, то не открыл бы — мне это не нужно, у меня нет заморочек насчет чистоты крови… к тому же я сам грязнокровка, так что она… он… в общем, чудовище убило бы меня первым.

Я надеялся, что Снейп не будет разыгрывать непонимание и отрицать существование Потайной комнаты — это бы означало, что он считает меня полным кретином. Но профессор не считал меня кретином. Он некоторое время молчал, а потом сказал то, чего я никак не ожидал от него услышать:

— С чего вы решили, что вы… что ваши родители — магглы?

— Будь они волшебники, они бы меня не бросили, — повторил я слова Нотта. В эту секунду вернулась мадам Помфри.

— Профессор Снейп, — слегка язвительно проговорила она, и я подумал, что целительница наверняка знала его еще учеником. — Не будете ли вы так любезны оставить, наконец, моего пациента в покое и дать мне заняться своей работой?

К моему удивлению, Снейп несколько смешался — он явно хотел поговорить со мной еще, но спорить с мадам Помфри, пребывающей в плохом настроении, явно не стоило. Профессор бросил на меня еще один взгляд и направился к выходу.

— Придется резать свитер, — сказала целительница. Я не стал возражать, прекрасно понимая, что иначе свитер не снять и не заживить рану. С трудом мы избавились от свитера и футболки, и я улегся на кровать, поглядывая на то, как мазь впитывается организмом и постепенно наращивает мышцы и кожу.

Незадолго до начала семестра я решился поговорить с Поттером, поймав его с Уизли в коридоре по пути в больницу, где они навещали Гермиону.

— Эй, Поттер, — сказал я, когда они проходили мимо. — На пару слов.

— Чего тебе? — недовольно спросил Уизли, но я его проигнорировал.

— Кое-что хочу спросить, — продолжил я.

У меня была не такая ужасная репутация, как у Малфоя, с которым они постоянно цапались, да к тому же они знали, что я общаюсь с Хагридом, с которым дружили и сами, так что Поттер, хоть и был удивлен, но все-таки подошел.

— Только с тобой, — сказал я Поттеру. Уизли оскорблено покачал головой:

— Что еще у тебя за тайны? Гарри мой друг, он все равно мне расскажет…

— Вот и пусть рассказывает, — ответил я.

— Ладно, Рон, я расскажу, — пообещал Поттер, и Уизли недовольно отошел в сторону.

— Я хотел у тебя узнать… — начал я. — Только не ври мне — я это сразу пойму… В общем, ты за последнюю пару месяцев не слышал ничего странного?

— Насчет чего? — спросил Поттер.

— Да не насчет чего. Ну странное… звуки там, слова… то, что кроме тебя, больше никто не слышал?

По его лицу было заметно, что мой вопрос попал в точку, и, не желая спугнуть удачу, я продолжил:

— Возможно, это слышал только ты, и когда рассказал другим, тебе никто не поверил.

— А ты это тоже слышал? — недоверчиво спросил Поттер. Я кивнул:

— Похоже, в замке есть кое-кто голодный и жаждущий крови.

— Но почему ни Рон, ни Гермиона, ни кто другой…

— Это очень просто, — перебил я его, и Поттер нахмурился. — Подумай сам. Ты слышишь слова, которые больше никто не слышит. Или не понимает.

— Ну и что?

— О Мерлин! — в досаде я покачал головой. — Ладно, проехали. — Все, что мне требовалось, я уже узнал. — Если не можешь сам обо всем догадаться, поговори с Гермионой. Насколько мне известно, у нее с логикой все в порядке.