Чтение онлайн

— В какие игры ты тут играешь? — крикнул он и пулей вылетел из зала. Снейп направил на змею палочку, и та исчезла в облаке темного дыма. Настороженные голоса вокруг становились все громче. Снейп внимательно смотрел на недоумевающего Поттера, а потом отчего-то бросил взгляд на меня.

— Поттер — змееуст, — потрясенно прошептал Нотт. Я резко обернулся.

— Что ты сказал?

— Ты что, не слышал? — на его лице была написана смесь изумления и страха. — Он говорил на парселтанге!

— Это змеиный язык, — объяснил Пирс.

— Я знаю, что такое парселтанг, — сказал я. — Но…

— Поэтому змея остановилась! — Нотт заглянул мне через плечо. Я приподнялся на цыпочках и увидел, как гриффиндорцы в спешке покидают зал. Остальные ученики казались испуганными и потрясенными. Локхарт пытался привести себя в порядок, Снейп все также молча глядел на уходящего Поттера.

— Ну и что, ну парселтанг, — сказал я, решив, впрочем, не делиться тем, что я тоже змееуст.

— Знать змеиный язык — это редкий врожденный дар, — с некоторой завистью проговорил Пирс. — Салазар Слизерин был змееустом. И Сам-Знаешь-Кто.

— Ого, — сказал я. Теперь понятно, почему все так напряглись сейчас и почему я собрал толпу в Темном переулке, когда подошел поглазеть на клетки с рептилиями, где неосторожно обнаружил свой дар. Видимо, поэтому один я понял, что Поттер сказал змее… Я вздрогнул. Мне показалось, что головоломка, которую я пытался сложить последние недели, была как никогда близка к завершению — еще усилие, и я ее разгадаю. Все детали были у меня в руках, требовалось лишь правильно расположить их, связать одно с другим, найти все причинно-следственные связи. Я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как толпа вокруг начала рассеиваться. Мои товарищи уже ушли. Подняв голову, я увидел, что Снейп теперь смотрит прямо на меня. Решив больше не задерживаться и не привлекать к себе лишнего внимания, я устремился вслед за остальными к выходу из Большого зала.

На следующий день мальчик, за которым направлялась змея, и Безголовый Ник — привидение Гриффиндора, — были найдены окаменевшими в одном из коридоров замка. Гипотеза «Поттер — наследник Слизерина» приобретала все больший размах. Даже Нотт начинал склоняться к этой мысли.

— Мало ли, — рассуждал он. — Все думают, что он весь такой из себя невинный, потому что его родителей убил Сами-Знаете-Кто. А между тем у Сами-Знаете-Кого наверняка были причины, чтобы пытаться убить Поттера. Может, он знал о нем что-то такое, чего не знал больше никто?

Я регулярно уединялся в тренировочном зале, желая поразмышлять в тишине над всем, что происходило в Хогвартсе. Головоломка не складывалась, хотя я чувствовал, что все, что надо для ответа, у меня есть. Палочка Левиафана, которая реагирует на таинственный голос… никогда прежде она не делала ничего подобного. По крайней мере, пока не началась вся эта история с наследником Слизерина. А какая связь между наследником Слизерина и тем, что сейчас происходит? Наследник выполняет завет творца Потайной комнаты и избавляет школу от тех, кто, по мнению отца-основателя, не достоин здесь учиться… Но как он это делает?..

Внезапно все встало на свои места. Я вскочил с пола, кляня себя за непроходимую тупость — все ингредиенты лежали передо мной, а я так долго думал, какое же зелье из них можно приготовить! Воодушевленный своим открытием, я бросился прочь из зала, на ходу размышляя, как бы мне отловить Поттера одного, без его обычной свиты из Уизли и Грейнджер.

Однако они всегда ходили втроем или вдвоем, а мне не хотелось разговаривать с ним при свидетелях. Я никогда не понимал, что умная и рассудительная Гермиона находит интересного в обществе откровенно недалекого Уизли и нервного Поттера, но это, конечно, было не мое дело. К тому же, Снейп последнее время буквально не спускал с меня глаз. Он только не устраивал за мной слежку, и где бы мы ни встречались помимо занятий — будь то в Большом зале, в коридорах или на улице, — я был морально готов отразить его вероятное вторжение в мою голову. На уроках зельеварения я выполнял все задания с первого раза, чтобы не оставаться со Снейпом по субботам один на один, поскольку кое-что мне хотелось узнать и у Хагрида.

— Что-то тебя давно не видать, — проговорил Хагрид, впуская меня в дом.

— Дел полно, — кратко ответил я, бросая рюкзак на пол и стаскивая запорошенную снегом мантию. Лежащий у огня Клык поднял голову и приветственно гавкнул. Я помахал ему рукой. Хагрид поставил на огонь чайник.

— Ну рассказывай, что за дела, — сказал он, усаживаясь за стол.

— Надо поговорить, — ответил я, садясь напротив. — Это очень важно.

Хагрид покосился на меня.

— О чем это поговорить? — спросил он. Я заметил его настороженность, но продолжил как ни в чем ни бывало:

— Скажи, в лесу водятся змеи?

— Змеи? — Хагрид был удивлен. — Конечно.

— А какие?

— Хм… разные. Ну, во-первых ужи, их тут полным-полно. Гадюки встречаются — правда, эти в чаще живут…

— Ты не мог бы… принести мне какую-нибудь змею? Для рисунков.

Хагрид подозрительно посмотрел на меня.

— С чего это ты вдруг змеями заинтересовался?

— Я не вдруг, — ответил я. — Просто ты носил мне самых разных животных, а змей — еще ни разу. Даже пауков носил. — Я внимательно взглянул на него, но Хагрид не отреагировал на мой намек.

— Это ты после той дуэли захотел? — спросил он меня и поднялся, чтобы плеснуть в кружки с заваркой и сахаром кипятка. Я не был в восторге от чая Хагрида, но так замерз в своей драной одежде, что был рад даже этому пойлу. Прихлебывая чай, я ответил:

— Вообще-то да. Я мог бы создать змею сам, как это сделал Малфой, но она будет ненастоящая, а хочется нарисовать нормальную, живую змею, из леса… Ты ведь всех их знаешь — наверное, даже по именам.

Хагрид усмехнулся:

— По именам не знаю, они мне свои имена не докладывали. Да я бы их и не понял. Только нормальные змеи сейчас спят. Придется тебе подождать весны.

И почему я сам не додумался до того, что змеи зимой впадают в спячку?

— Ладно, — сказал я и снова сделал глоток. Хагрид поставил на стол миску с коричневыми сухарями, в которых я признал бывшие шоколадные печенья.

— Скоро Рождество, — произнес я и посмотрел на Хагрида. — Ты пойдешь за елкой?

— Конечно! — Хагрид явно обрадовался смене темы, и мне больше не хотелось его нервировать. — Я уже присмотрел одну красавицу — высокая, пушистая, хоть порадует вас немного… а то последнее время… — он шмыгнул носом и полез за платком.

Расстроить Хагрида было очень легко — в этом смысле он был как малое дитя, но, возможно, именно эта детская непосредственность мне в нем и нравилась. Не желая видеть его переживаний, я перевел разговор на другие темы, поинтересовавшись, как проводят зиму его любимые гиппогрифы и мои любимые фестралы, и скоро он перестал сморкаться, утирать глаза, и вернулся к нашим обычным разговорам.