Чтение онлайн

Прислушавшись к этому гвалту, Антон посопел и предпринял попытку тактического отступления.

– Ну, я тут только мешать буду. Пойду, день на дворе, негоже дела оставлять.
– Прогудел он, начиная пятиться к двери.

– Ку-уда?! А кто Вита перетащит? Я, что ли?
– Уперев руки в боки, мокошева ведунья требовательно уставилась на мужа.

– Да ладно, ладно. Что ж я, не понимаю, что ли?
– Тут же вздохнул Антон.

– Ну, сущий медведь. Такой же ленивый и хитрый.
– Пожаловалась мне Ольга, на что ее муж только весело фыркнул.

– Ночью, ты меня не из-за того медведем звала.
– Усмехаясь в усы, прогудел Антон.

– Это да, уж прижмешь, так прижмешь.
– Почти мечтательно протянула женщина, но тут же покраснела и вновь дотянулась до мужа мокрым полотенцем.
– Тьфу на тебя, охальник! Эй, девки, вы что, заснули там, что ли?!

Нет, не уснули. Влетели в горницу заполошной стайкой, нагруженные какой-то посудой, свечками, и еще черт знает чем. На выскобленный до белизны стол, с легким хлопком, легла расшитая красными узорам льняная скатерть, явно не праздничного, а ритуального толка... и я, неожиданно для самого себя заинтересовался предстоящим действом. Вообще, использование вот таких предметов, в естествознании почти не встречается, а в старых школах, секретами их создания и ритуалами, в которых применяются такие вещи, знатоки делятся крайне неохотно...

– Что, глазки засияли? А вот не будет тебе секретов.
– Усмехнулась Ольга, заметив мой интерес, и пояснила.
– Не от скаредности, Витушка, не думай. Просто не про вас, мужчин, такая вот наука. Неужто, Заряна не говорила?

– Говорила.
– Вздохнул я, морщась от накатывающей боли.

– Вот и ладно. А пока, поспи, болезный, поспи.
– Теплая сухая ладошка ведуньи легла мне на лоб и я еще успел услышать, как она просит мужа перетащить меня на стол, а потом... уснул, как младенец. При всех моих щитах!

Проснулся уже вечером, отдохнувшим и... здоровым, все на той же лежанке. Удивленно покрутил головой и, поняв, что она и не думает напоминать о контузии, собрался уже выбраться из-под медвежьей полости, чтобы спуститься на грешную землю и найти в печи что-нибудь съедобное, но тут услышал разговор хозяев дома и решил повременить с вылазкой за провиантом.

– Ты утреннюю газету видала, Олюшка?
– Тихий гудеж Антона, чем-то напомнил жужжание пчелиного роя... очень большого роя.

– Когда? Сам же видел, по дому полдня возилась. А тут еще и лечение Вита...
– Вздохнула его жена.

– От. А я, пока подмастерья кузницу готовили, прочел. М-да.
– Звякнул ложкой о чугун, Антон и, прошелестев бумагой, договорил.
– Вот, взгляни сама.

– Антоша, мы за столом. Убери этот листок. Вечером почитаю.
– Недовольно проговорила Ольга, но...

– Нет. Лучше, прочти сейчас. Это важно.
– В голосе кузнеца добавилось стали и жена со вздохом, отложила в сторону ложку. По крайней мере, именно так я определил этот стук. Затем зашелестели листы газеты.

– Ох!

– Прочла?
– Глухо спросил Антон.

– Да... Теперь понятно...
– Тихонько вздохнув, заметила Ольга, и осеклась.
– Антоша, что ж нам делать-то?

– А что? В порядок его приводить. Ежели там у него и жена и дети были, то, сама понимаешь...

– Тошенька...
– Каким-то придушенным голосом, вдруг выдавила Ольга.
– А я ведь, когда его лечила, ничего не нашла.

– То есть?
– Не понял кузнец.

– Ну, что же ты... А хотя, да. Тебе-то откуда знать...
– Проговорила ведунья и принялась за пояснения.
– Когда муж и жена, словно две половинки, связаны, уход за Кромку любого из них, для второго страшной и очень долгой болью оборачивается, телесной и душевной. И если с телесной болью справиться еще можно, то сердечную унять нельзя никак. Ждать надо, пока сама пройдет... Лет через пять.

– И?

– Так вот, боль телесная у князя... ну ты сам видал утречком, а вот душевной боли нет и в помине. Только тоска дикая...
– Голос Ольги становился все тише и тише.

– Мать, раз уж начала, то договаривай.
– Рокотнул кузнец.
– Что значит, должно быть, но нету? Объяснить можешь?

– Могу... Вот только тебе это не понравится. Да и мне, если уж на то пошло...
– Голос Ольги стал сухим и надтреснутым.
– Тоска эта... ожидание. Понимаешь, медвдедушко? Он ждет встречи с ними. Скорой встречи. Потому и боли нет.

– М-маать! Да ты что говоришь!
– Загрохотала лавка, затопали сапожищи сорок последнего размера, с гулом впечатываясь в толстенные доски пола.
– Сам за Кромку?

– А ну сядь! Гостя разбудишь.
– Зашипела Ольга.

Вот так беседа... Я плюнул на все и, демонстративно, в голос зевнув, принял сидячее положние.

– Доброго вечера, хозяева.
– Спрыгнув на пол, я прошлепал босыми ногами по широким теплым доскам и, не стесняясь своего полуголого вида, кивнул застывшему посреди горницы Антону и сидящей за столом, нервно скатывающей в комок газету, Ольге.
– Простите за наглость, но... поесть у вас найдется? А то в животе, кишка кишке бьет по башке.

Хозяйка дома, тут же заохав, подхватилась, и принялась доставлять на стол блюда. Антон, смущенно покосившись на меня, поправил откинутую им в порыве, лавку и, усевшись, хлопнул по ней ладонью.

– Садись, Вит. Поснедаем, как дед мой говаривал. Ложку-то, не потерял?
– В ответ, я растянул губы в улыбке и, мысленно оглядевшись, подманил к себе до сих пор сохранявший мой ментальный след, липовый столовый прибор. Ложка вылетев откуда-то с лежанки, оказалась в моей руке. Старательно обтерев ее полой нательной рубахи, кладу ее рядом с собой. Антон фыркает и косится на меня. Да-да, я знаю, что все сделал правильно... и нечего так на меня смотреть. Я вовсе не собираюсь "идти за Кромку" прямо сейчас.

– А где все?
– Наевшись все того же борща, с серым, но мягким и теплым, одуряюще пахнущим хлебом, я отвалился от стола и, поблагодарив хозяев за угощение, наконец, задал вопрос, который беспокоил меня с того момента, как я проснулся.

– Гришка твой, укатил в город, за обновками. Одежду вам прикупить, да всякое-разное, необходимое. А Герда с Ольгиными ученицами по болящим пошли. Не у каждого же деньги на университетского врача найдутся. Вот и помогают, чем могут.

– А могут, я так понимаю, очень немало. С такой-то учительницей.
– Ольга улыбнулась, молча принимая комплимент, но вот смотрела она на меня с той же внимательностью и тревогой, что и ее муж. Черт, если бы не опыт, я бы наверное этого и не заметил, но... задолбали. И я не выдержал.

– Да не собираюсь я вешаться!
– Воскликнул, заставив вздронуть хозяев дома.

– Точно?
– Недоверчиво прищурился Антон, моментально поняв, что я слышал их разговор.

– Точно-точно.
– Кивнул я.
– У меня еще дела имеются, между прочим. И обещания.

– Ох, Витушка...
– Покачала головой Ольга, но больше ничего не сказала. Поднялась из-за стола и, махнув рукой, принялась убирать опустевшую посуду и наводить порядок в горнице.

– А что, твое сиятельство, не забыл еще мою науку?
– Хозяин дома поднялся на ноги и окинул меня испытующим взглядом.