Чтение онлайн

Вротислав хмыкнул и поднялся вдруг со своего места. Сердце Агны дёрнулось больно, но сама она осталась сидеть на прежнем месте, прикованная стылым взглядом Анарада. Вротислав, обойдя длинный стол, приблизился к девушке нарочито медленно. Его ладонь крепкая в узлах вен легла рядом на столешницу, он склонился, нависая над ней низко, так, что горячее дыхание его, пахнущее чем-то горьким и кислым, по виску горячим комом прокатилось. Краем глаза Агна видела, как растянулись его губы в улыбке в щетине тёмной. Он отлепил от стола руку, протянул, взяв из плошки сушёную ягоду чёрной смородины, в рот себе кинул.

– Ты, видимо, неправильно всё поняла, – произнёс он, пережёвывая. – Твоему жрецу мы не желаем чего-то злого, – снизил голос до хрипоты. – Спросить у него кое-что хотим, очень важное для нас. Расскажи только, где он таится, в каком месте капище ваше? Больше от тебя ничего не требуется.

– С добром нож к горлу не приставляют, – огрызнулась Агна, утонув в голубизне глаз Вротислава – взвихрилась в княжиче прежняя буря ненастная.

Выпрямился он, видно, теряя последнюю надежу вытянуть что-то полезное из неё.

– И всё же советую тебе хорошенько подумать, – предупредил.

– Не смей мне угрожать, княжич – прошипел Агна и не узнала голоса своего, сама не поняла, как вспыхнула, как лучина сухая горячим пламенем, и залило разум – до того обида больно кольнула: она ничего не сделала им дурного.

В ушах зазвенело от наполнившейся горницу тяжести. Агна торопливо поднялась, намереваясь окончить этот бесполезный разговор. Вротислав, надо сказать, опешил от того, развёл руки – не пустил никуда и грудью пошёл, тесня от стола к стенке.

– Ох, ты какая! Не девица – огонь. Ты смотри у меня, а то ведь я тоже злиться могу.

Агна задохнулась, отступая, видя, как заиграли огоньки похотливые в очах Вротислава.

– Где князь Найтар? С ним буду говорить!

Вротислав застыл вдруг на месте, перестав загонять её в угол, расхохотался так громко и безудержно, надрывно, что эхо трезвоном отбилось от стены. Она осталась стоять на месте только потому, что оцепенела, не в состоянии шелохнуться. Анарад, что сидел глыбой недвижимой, наблюдая за всем, качнул головой, да так шарахнул по столешнице кулаками, что посуда брякнула жалобным звоном, подорвался со скамьи, сделала пару шагов стремительных и навис над ней, сметая дробящей яростью – так и разошлись сокрушающие волю волны от него, проломив одним ударом стену, что Агна выстроила перед собой. Мужчина грубо схватил её за подбородок, сковывая в пальцах больно, пронизывая взглядом бушующим, метким, ноздри его трепыхались в гневе.

– Хватит, – прошипел он сдавленно, – хватит прикидываться дурочкой и считать нас недоумками! Что ты себе возомнила?! С каким князем ты собралась разговаривать? Ты, девка деревенская, благодарить должна, что к тебе по-человечески!

Агна ощущала, как её трясёт всю дикой дробью, сжала губы и с силой ударила по каменной руке Анарада, смахивая её.

– Убери от меня руки, княжич, – прорычала она. – Это ты охолонись, ты и твой братец! Вы такие же слепые и чёрствые, как и ваши каменные души! – Агна осеклась, замолкла резко, теряя разом воздух в груди, а перед глазами каскад искр посыпался, голова закружилась.

Гнетущая, как недра воды, тишина объяла, даже безудержный смех Вротислава прекратился. Кожа горела там, где только что побывали его пальцы, даже ломило челюсть от его жёсткой хватки, а после – Агна уж того не ждала – всплыла комом ледяным обида, и глаза зажгло – понадобилось много воли, чтобы сдержать слёзы. Но всё же смотрела прямо, дышала часто и глубоко – не сломится пред ним ни в жизни!

Анарад поднял подбородок, посмотрев с высоты могучего роста, под тенями ресниц только пустота разлилась, будто и в самом деле в себя пришёл или, напротив, заглушил одной волей гнев.

– Ты хотела сказать – мёртвые. Мёртвые души, – он отступил, но только для того, чтобы рвануться вперёд в одно мгновение руками её сковав, как в ловушке, дернул за собой, и та сила что Агна чувствовала только недавно, хлынуло волной сокрушающей. – Действительно, это так, – прошипел он на ходу за собой потащил вглубь терема. – Будешь сидеть под замком, пока он сам за тобой не заявится.

Агна задохнулась, и будто в пропасть канула, едва поспевая за его широким шагом. Вротислав, оставшись позади, воскликнул только:

– А ведь могли бы всё миром решить!

Агна высвободиться попыталась, извернуться да ничего у неё не выходило против немереной мужской силы, только хуже сделала: Анарад поперек талии её перехватил, вышибая воздух, взметнулся по лестнице – потащил на верхний самый ярус в хоромины глубокие, пустые и сумрачные. От его хватки в глазах потемнело, и дышать трудно стало, ничего не видела, переход тёмный только, а потом удар – ногой по двери шарахнул княжич, открывая.

– Пусти, – жар залил лицо от стыда и возмущения, она вцепилась в его сдавливающие её стан руки, скованная ими, словно широкими обручами, и хоть бы что! – Не трогай меня, отпусти.

Он грубо поставил её на пол – Агна едва равновесие не потеряла, но Анарад упасть не позволил, вновь за шею под затылком схватил ручищей и рванул на себя, так, что Агна ударилась о его грудь, успев увидеть, как закручивается в синих глаза смерч.

– Будешь сидеть тут, волчица, пока не решишь говорить, – прошипел сквозь зубы он, простреливая взглядом губительным с блеском, настолько морозным, что снова холодно в животе сделалось. Анарад сжал губы, свысока посмотрел, опуская взгляд ниже, сначала на её губы, потом к щеке, и пальцем надавил в том месте, где остались ещё следы синяков от укуса Вротислава. – Я смотрю, привыкшая ты, что все тебя по шёрстке гладят.

– А тебе, выходит, никто отказ ни в чём не давал, – оборонилась тут же Агна.

– Верно думаешь, только ты забылась, где ты и кто перед тобой.

Агна раскрыла губы, чтобы говорить, и тут же поймала на выдохе едва не сорвавшееся признание – он не поверит, только рассмеётся в лицо, как его братец, и бесполезно что-то объяснять. Ко всему Агна ушла из княжества, выбрав себе иную стезю, и о том, что она – княжна, забыть уж нужно, и не вспоминать при первой угрозе её жизни.

И такое бессилие накатило, что губы её задрожали предательски, и вместе с тем дрожь прокатилась по плечам от осознания близости мужчины, того, что княжич всё ещё держит её железной хваткой. Агна ощутила вдруг под своими ладонями бугрящиеся мышцы рук Анарада и запах его тела, пропитанный ароматом вяза – чуть горький и терпкий на вкус: он окутал, дурманя, просачиваясь под самую кожу, крепостью тягучей пробираясь в кровь, разгоняя напором по телу.

И не успела она ничего понять, Анарад, будто ощутив что-то тоже, глаза сузил, поднимая подбородок, будто разглядеть её внимательней пытался. Его руки сползли ниже – к локтям, а по телу, будто горячие струйки потекли вслед за его движением, их тепло обволокло до дрожи и упоения, скользя по ставшей чувствительной коже. Он притянул Агну к себе почти вплотную, и она не могла препятствовать тому – настолько неведомые доселе чувства завладели ей. В следующий миг – кто бы мог подумать! – навис тучей тёмной, поймал её губы, жадно вдавливаясь в них жёстко, порывисто, несдержанно. Агна назад отступить попыталась, а из груди вскрик рванулся, который княжич заглушил разом, сковав затылок ладонью, плотнее вжимаясь в губы, сминая и прикусывая, в себя втягивая, дико, необузданно – это даже поцелуем назвать нельзя было, а нападением, против которого Агна проиграла с самого начала, сокрушённая его натиском.