Чтение онлайн

— Я согласен, Иван Андреевич. Только опять возникает вопрос, а что мы можем предпринять?

— Саша, мне очень нужна твоя помощь. Материальную базу для исследований я обеспечу, не сомневайся, но кроме тебя нет специалиста, которому я бы доверял, как себе. Мы должны сделать все, понимаешь — все от нас зависящее, чтобы попытаться понять, что происходит? Ведь глупо отрицать, что события знаковые, они имеют огромную важность, чрезвычайную информационную ценность! Вопрос в том, пожелает ли Герда сознательно вернуться туда, вернее — решиться ли она вновь открыть свой разум для эмпатического восприятия? — Иван Андреевич уже говорил все больше сам с собой, заметно волнуясь. — А даже если она согласится, откроет доступ информации, правильно ли мы истолкуем данные? Ведь речь идет о совершенно чуждой нам расе!..

— Иван Андреевич, вам отдохнуть бы. — Александр тоже встал. — Вот что, давайте я поговорю с Гердой. Сам. Думаю, мы поймем друг друга.

— Ты веришь, что Герберт выжил? — Внезапно спросил Кирсанов.

— С точки зрения теории вероятности шансы пренебрежительно малы. Но информация, которую получала Герда, прошла предварительную обработку. События переданы не механически, они даны в свете определенных моральных оценок, принадлежащих человеку.

— Быть может это оценки самой Герды? Ее личный анализ информационной картинки, переданной из глубин космоса?

— Нет, Иван Андреевич. Чтобы принять информацию и сформировать мысленный образ мало быть эмпатом. Приведу простой пример. Возьмем приемник. Пусть он у нас работает на всех частотах связи. Допустим, из космоса пришел сигнал. Наше устройство в состоянии его принять, но не больше. Не появится картинки, не будет понятного нам звука. Но давайте изменим условия — пусть источником сигнала будет теперь передатчик нашего, человеческого производства. Сразу при приеме сигнала появится и картинка и звук, верно? Я, конечно, сильно утрирую, но смысл остается тем же. Герда не поняла бы ничего, не увидела бы тот мир, ей бы нечего было оценивать, не пройди информация перед передачей соответствующую обработку. А вот кто на самом деле является источником данных — Герберт ли, другой человек, или быть может кибернетический механизм нашего производства, — судить сейчас не возьмусь. Слишком мало данных. Нескольких пусть ярких, но коротких эпизодов явно не достаточно для полноценного, глубокого анализа.

— И что предлагаешь, Саша? Мы ведь с тобой не сможем отмахнуться, сказать: да идите вы все, не было ничего.

— Ну, зачем так Иван Андреевич? Я не собираюсь самоустраняться. Три с лишним года прошло, а помню все, как вчера. Так что давайте не будем обижать друг друга незаслуженно. Я тоже за это время кое-чему научился.

— Извини. Устал я за последние дни. — Кирсанов обернулся, посмотрев в глаза Трегалину. — Значит поможешь? С твоим начальством я договорюсь. Сначала оформишь отпуск. А там посмотрим, по обстоятельствам. Одно Саша меня радует, — тогда, три года назад, по горячим, как говорится, следам мне удалось провести через штаб флота очень интересную инициативу: теперь на всех разведывательных кораблях, не важно принадлежат они корпорациям или Совету Безопасности устанавливаются скрытые до поры подсистемы, с базами данных, по которым могут быть идентифицированы артефакты. Так что рано или поздно наш объект будет обнаружен.

— В таком случае картины, виденные Гердой, дают нам шанс. Уникальный шанс понять иную цивилизацию еще до повторного контакта!

— Вот и я про тоже самое толковал, а мне в ответ… Эх, ладно, что теперь. — Махнул рукой Кирсанов. — Сами будем разбираться.

— Я с вами, Иван Андреевич, не сомневайтесь. Да и Герда мне не безразлична.

— Спасибо, Саша. Значит договорились? Сейчас я решу все формальности, к вечеру жди от меня известий, нужно переговорить еще с одним человеком, тогда будет ясно, где и как нам предстоит проводить исследования.

— Договорились Иван Андреевич. Жду известий и пакую чемоданы. — Трегалин улыбнулся, и на душе Кирсанова стало чуть теплее.

— До встречи.

Они крепко пожали друг другу руки.

Вечером того же дня Кирсанов прибыл на Окраину.

За Герду он не беспокоился, формально орбитальный госпиталь, конечно, подчинялся главному управлению флота, а вот его исследовательский институт, куда в то же утро перевели девушку, — нет.

В космическом порту системы Неосигма Кирсанова ждали.

Час спустя он и Фредерик де Ритторен уже беседовали с глазу на глаз, неторопливо прохаживаясь по территории огромного парка.

— Конфедерация привыкла действовать определенным образом. — Говорил Фредерик, продолжая начатую немного ранее мысль. — Я понимаю, наши взаимоотношения никогда не были простыми. Но нельзя все сводить к штампам и стереотипам. Вы же умный человек, Иван Андреевич и должны понимать, Центральные Миры не обойдутся без нас.

— Естественно — ответил Кирсанов. — В моем представлении пограничные сектора можно сравнить с трудным ребенком, у которого затянулся переходный возраст. Но сейчас, когда пошло второе десятилетие без зримой экспансии, без поступательного движения к новым и новым звездным системам, подросток начал взрослеть.

— Да, согласен. Но Окраина все равно была и остается иным миром, здесь все намного жестче, иногда — непоправимее, но именно отсюда идет поток новых технологий, открытий, мы являемся двигателем прогресса цивилизации в целом, а ядро Конфедерации, — уже иная реальность, более политичная, взвешенная, подчиненная многим условностям, обеспечивающим общую стабильность. Одного понять не могу, почему мы продолжаем косо смотреть друг на друга? Почему, не разобравшись толком, начинают движение целые флоты?

— Цена вопроса оказалась слишком велика, ты тоже должен понять, Фредерик. А вообще я прилетел не затем, чтобы дискутировать по поводу отношений Окраины и Центра.

— Понимаю. О чем пойдет речь? Я помню, что обязан лично тебе, Иван Андреевич, и данное мной однажды обещание сдержу.

— Давайте откинем условности Фредерик. — Попросил Кирсанов. — Мы не представители противоборствующих сторон, не должник с кредитором, пора уже прекратить мышиную возню. Остались у нас такие понятия как общечеловеческие интересы?

— Конечно, остались. Я уже сказал — Окраина не может существовать без Центра, она развалится, лишившись рычагов сдерживания, которые находятся в руках Центральных миров, равно как и Центр не сможет развиваться без динамики роста пограничных секторов.

— Рад, что здесь наши мнения совпадают. Произошло непредвиденное, и, как оказалось, мне не к кому обратиться.

Фредерик де Ритторен исподлобья посмотрел на Кирсанова, сел, сцепив пальцы рук в замок и произнес:

— Я слушаю.

Иван Андреевич повел себя совсем не как проситель. Он прилетел сюда не за унижением, не за выгодой, не затем, чтобы потребовать возврата долга.

— Произошла внезапная реанимация истории с Эригоном. — Произнес он. — Я ввел в курс управление штаба флота, но мне, мягко говоря, не поверили. Но цена вопроса остается прежней. Поэтому я здесь.

— Не совсем понимаю, Иван Андреевич.

— Сейчас объясню. Ты должен прекрасно помнить того кибрайкера, Герберта Хайта, из-за которого все и началось.