Чтение онлайн

— На границе освоенного космоса, недалеко от Рукава Пустоты. Станция принадлежит корпорации «Новый Свет».

— Саша, а зачем мы тут? Иван Андреевич решил спрятать меня, или он по-прежнему надеется, что контакт с Гербертом удастся восстановить?

— Он не надеется, а верит. — Ответил Трегалин.

— И ты веришь?

— Верю. Я мнемоник, и ситуация для меня нова, но не настолько удивительна, чтобы шокировать.

— А я все боюсь, что Иван Андреевич просто спрятал меня тут… — Герда сделала из слов Александра свой вывод, но завершить мысль не успела, — двери ее отсека бесшумно открылись, и на пороге возникла фигура Кирсанова.

— Хандрим, да? — Он с укором посмотрел на Герду. — Милая, никто тебя не прячет. Сюда мы прилетели, по той причине, что станция, оснащенная всей необходимой аппаратурой для сканирования пространства, идеально подходит нашим задачам. И что самое важное, — тут мы в полной безопасности. Ты должна верить Герда, а Саша рано или поздно подберет ключ, поможет тебе вспомнить и выпустить на волю, все увиденное во снах и наяву. Понимаешь, только подробный анализ полученной тобой информации даст ответ на вопрос, жив ли Герберт, и если да, то где его искать.

— Разве того, что вы видели в госпитале недостаточно?

— Несколько детализированных стоп-кадров? — Кирсанов отрицательно качнул головой, — Извини, Герда, — слишком мало. Нам нужен материал в полном объеме. Есть надежда, что по твоим воспоминаниям у нас получится опознать систему звезды, где происходит действие. Не менее важна для исследования структура энергетических образований и любые сигнатуры, какие отыщутся в твоей памяти.

— То есть, мне придется заново пройти все? — Не скрывая внезапно охватившего ее ужаса, переспросила Герда.

— Да, с самого начала и до последней минуты. Все что ты будешь в состоянии вспомнить. Без этого мы не только не сумеем помочь Герберту, но даже не в состоянии определить, он ли стоит за передачей мысленных образов?

— И что произойдет дальше?

— Герда, у нас есть уникальная возможность: благодаря твоим способностям эмпата, появился шанс проследить за действиями и логикой построения событий, понять чуждый нам разум, прежде чем мы вторично столкнемся с ним.

— И все это время Герберт будет медленно умирать?

— Герда, не говори глупостей. На Эригоне сейчас работают опытные мнемоники. Если сигнал от Герберта возобновиться, они его не упустят. Нам сразу же дадут знать об этом.

— Они уже работают?

— Мнемоники?

— Да.

— Конечно, работают. Но пока, к сожалению, ничего обнаружить не удалось.

— Значит, я не смогу вернуться?

— Герда. Давай не будем мыслить здраво. Ты не мнемоник. Эмпатические способности есть у некоторых людей, но они развиты очень слабо. В свое время корпорации пытались использовать эмпатов во взаимодействии с мнемониками, но практически безрезультатно. В конце концов, пришли к выводу, что эмпатические способности у человека имеют слишком слабый потенциал, чтобы всерьез пытаться выстроить на них новую методику обучения или взаимодействия. Ты и Герберт, — а я надеюсь, что это именно он, — разрушили все укоренившиеся представления о потенциальных возможностях эмпатов. Информация неизбежно просочиться и тобой рано или поздно всерьез заинтересуются, либо корпорации либо мнемонический отдел флота. Поэтому я позволил себе взять груз ответственности и придти к такому решению: мы до поры скрываемся тут на борту космической станции, принадлежащей Фредерику де Ритторену. Это продиктовано соображениями здравого смысла.

— А почему вы доверяете ему Иван Андреевич? — С дрожью в голосе спросила Герда. Само словосочетание «Новый Свет» действовало на нее гнетущим образом.

— Много лет назад, когда мне еще не исполнилось тридцати, мы служили с ним вместе в подразделении Патруля Совета безопасности Миров. Однажды я спас ему жизнь. И вообще, Фредерика я знаю достаточно хорошо.

— Разве такие, как де Ритторен, служат в армии?

— Служат. Его отец был мудрым человеком. Он не хотел, чтобы его сын и будущий глава корпорации вырос в условиях вседозволенности и неограниченной власти. Поверь, Фредерик знает, что такое совесть и честь.

— Оставим эту тему. — Тихо произнесла Герда. — Вы мне скажите, Иван Андреевич, во имя чего я должна жить?

— А разве я или ты — мы можем остаться в стороне от происходящего? Что на адмирале Скоромине свет сошелся клином, или он единственный представитель человечества? Нет. Но если нашелся один самовлюбленный дурак, не желающий ничего видеть и слышать, почему я, понимая всю глубину проблемы, должен опустить руки и ждать когда неизвестная сила нанесет свой сокрушительный удар? Для чего мне поступать подобным образом? Чтобы насладиться тем оглушительным фиаско, которое ждет командующего ВКС Конфедерации?

— А что мы можем сделать?

— Многое, Герда. Очень многое. Во-первых, с твоей помощью мы изучим поведение иных жизненных форм. Во-вторых, хотя бы попытаемся понять, что они задумывают, каковы мотивы их прошлых и нынешних поступков, и, наконец, в-третьих, мне, как и тебе и Саше не безразлична судьба Герберта. Иллюзий я, конечно, не строю, на той планете, человеку вряд ли удалось бы выжить, но существует еще одна, не такая уж и фантастическая возможность: допустим, что Герберт до сих пор находиться внутри корабля иной расы. В таком случае его содержат в состоянии низкотемпературного сна или же в камере поддержания жизни под воздействием препаратов, исключающих его физический побег. Свободен только разум Герберта, да и то в определенной степени. Но он же кибрайкер, и его сила как раз и заключается в рассудке.

— Вы верите, что мысленные образы мне транслировал он?

— Не просто верю, а уверен. Он передает послания… Герберт пытается разобраться в происходящем, и, понимая это, нужно сделать все, чтобы правильно истолковать его отчеты, собрать крупицы истины, и возможно тогда мы сумеем не просто стать свидетелями событий, как уже однажды произошло на Эригоне, а действовать…

— Вы говорите как-то странно. Общими фразами, что ли?

— Естественно. — Кивнул Кирсанов, соглашаясь с прозвучавшим определением. — Я слишком мало знаю, чтобы вести предметный разговор. О том и прошу, Герда, помоги установить факты, закономерности, дай Саше возможность пробудить твое подсознание, и тогда мы сможем не предполагать, а делать конкретные выводы.

Герда кивнула, хотя не сразу, а после некоторого раздумья.

— Я попытаюсь Иван Андреевич. Только не судите строго, если не получиться. Я готова вернуться туда, хотя, думалось, что это произойдет лишь при новых контактах, а не в результате «прочтения» памяти.

— Будут и новые контакты. Если Герберт жив, — он обязательно попытается снова передать информацию. Но сейчас нам необходимо доказать твою вменяемость, Герда. Я попытался дать информации официальный ход, но ничего хорошего не вышло. Мне указали, что я на пенсии, тебя отнесли в разряд душевнобольных. Все. Инцидент на Эригоне давно исчерпан и последствий не имеет. Факт приема тобой мысленных образов не доказан. Если бы я не увез тебя сюда, и сам бы не скрылся из поля зрения командующего флотом, нам обоим грозили неприятности. Здесь же мы можем чувствовать себя спокойно, провести необходимые исследования, собрать доказательства, задокументировать факты.

— А если мы сумеем по моим воспоминаниям определить звездное окружение и в конечном итоге идентифицируем систему, что тогда?

— Врать не стану, Герда. Мы будем ориентироваться по обстановке, опираясь на те знания, что сумеем получить предварительно. Существует огромная вероятность, что данная космическая раса проявит агрессию, попытается захватить определенные звездные системы. Допустить такого развития сценария, мы не можем. Если вдруг на чашу весов будет брошена безопасность уже населенных людьми звездных систем, я буду вынужден действовать жестко и адекватно. Пойми Герда, и ты Саша, — Кирсанов по очереди посмотрел в глаза обоих — я хочу предотвратить несчастье. Но сделать это можно лишь одним способом, — поняв, с кем или с чем нам придется иметь дело, раньше, чем чуждая цивилизация проявит себя, сделает первый и, возможно, уже непоправимый шаг.