Чтение онлайн

– Почему?

Он замолчал. Долгое молчание. Она уже собиралась повторить вопрос, когда он заговорил.

– Потому что ты - единственная, кто напоминает мне о доме и остается рядом... Еще когда ты стоишь перед Обелиском, и он шепчет, ты можешь думать, что всё под контролем. Но в какой-то момент ты перестаёшь понимать, где он заканчивается. Тебе не нужно вступать в контакт с этой дрянью... Ни при каких условиях.

Она молчала. Потом, тихо сказала:

– А если я внезапно исчезну?

Он усмехнулся.

– Тогда у меня останется меньше поводов помогать им.

Она опустилась рядом, на перила. Сидела так, будто не знала, что делать с руками.

– Я согласилась бы. На эксперимент. Если бы ты не вмешался. Потому что… я не хочу быть бесполезной.

– Ты не бесполезна, - сказал он резко.
– Ты якорь. Единственная, кто может стоять рядом и не качнуться. Не поддаться. Не начать верить.

Она смотрела вдаль. Потом:

– Значит, ты боишься остаться один?

– В том числе.

Он допил напиток, будто обрывая тему, но тут же добавил:

– Я не герой, Женя. И не лидер. Я просто… человек, который пытается спасти наши жизни. Ну и чтобы хотя бы у одного из нас в голове не было никаких посторонних голосов.

Она положила руку ему на локоть. Не чтобы утешить. Не чтобы обнять. Просто быть рядом. И, пожалуй, в тот момент этого было достаточно.

***

Лабораторный отсек 3F был тёмным, освещён только светом с мониторов и приглушёнными прожекторами у потолка. Тан сидел один. Остальные давно разошлись. Даже охрана внизу, у шлюзов, зевала и перелистывала протоколы.

На голографической панели перед ним медленно прокручивалась одна и та же визуализация - пси-граф Орловой. Ровная, как поверхность мёртвого моря. Абсолютная тишина. Даже в моменты, когда Обелиск активен, даже при максимальной псигенной нагрузке - ноль. Ни колебаний, ни всплесков. Только живой организм, который… не слушает.

Тан увеличил сегмент. Снова и снова. Ни одной ошибки. Ни одного намёка на реакцию.

– Биопсихологическая глухота абсолютной формы, - проговорил он вслух, как будто докладывал.

Он открыл второй слой данных - поведенческий профиль. Евгения Орлова. Возраст, контекст, личные показатели, стрессовые реакции, обучаемость, пиковая выносливость, микросна, пределы мимической реакции. Всё как у человека, хоть и из другой линии времени. Но этого не хватало. Что-то в ней… не складывалось.

Он вызвал наложение. Сравнение со своим профилем.

Графики начали накладываться. У него - идеальная кривая академической стабильности. Прогнозируемая. Рациональная. У неё - иногда даже хаотичные пики эмоциональных колебаний. Но всегда ноль на внешние аномалии.

– Ты не восприимчива, - проговорил он, глядя на графики.
– Не потому что у тебя сильная воля. Не потому что ты что-то преодолела. Ты просто… вне их логики.

Он выключил панели. Посидел в темноте. Долгое время.

В комнате был только тихий гул вентиляции и мерцание экстренного света над дверью. И в этом молчании Ксавьер Тан впервые почувствовал не контроль. Не правоту.

А зависть.

Он не хотел чувствовать. Он хотел понимать. Всегда только понимать. Но теперь перед ним стоял факт, который нельзя было разложить, подчинить, скопировать. Он встал, провёл пальцем по контрольной панели.

– Угроза не в сигнале, - сказал он себе.
– Угроза - в людях, которые не вписываются в модель. Обелиск может отреагировать непредсказуемым образом.

Голос у него был всё ещё спокойным. Но внутри впервые за много лет что-то дёрнулось.

***

Поздняя смена. Большая часть станции уже спала или, точнее, делала вид, что спала. "Локус", несмотря на его монолитную структуру и псишумовые щиты, по ночам дышал иначе. Тише. Подозрительнее. Будто сам Маркер прислушивался к обитателям, решая, кто из них сегодня слабее.

Ксавьер Тан стоял в пустой лаборатории, лицом к стеклянной панели. За ней - та же Глухая зона-3, сейчас деактивированная. Он наблюдал, как автоматические манипуляторы складывают капсулы, как исчезает голографическая разметка - чистый холст для новых идей. Безопасное пространство.

За спиной тихо открылись двери.

– Ты хотела разговора, Мари, - сказал Тан, не оборачиваясь.

– Нет, - ответила Равель.
– Ты его хотел, Ксавьер.

Она вошла спокойно, будто шагала по кабинету, в котором каждый предмет ей знаком. Но на лице её не было привычной отстранённой маски. Только сдержанное раздражение, едва заметное, но куда опаснее, чем открытый гнев.

– Ты превысил полномочия, - напомнила она.
– И я уже сказала об этом официально. Но теперь ты решил объясниться неформально. Говори.

Тан медленно повернулся. На его лице всё та же холодная уверенность, но она начала трескаться.

– Вы все считаете, что я перегнул, - начал он.
– Но я действовал по логике. У нас есть уникальный субъект - Орлова. Иммунитет абсолютный, как у Краснова, но без случайно образовавшейся биологической антенны в мозгу. Ни один прибор не фиксирует ни микрореакции. Это окно, которое может захлопнуться. Мы не знаем, как долго она останется ноль-откликом. Может, сигнал адаптируется. Может, она изменится. Окно возможностей не бесконечно.

– Стоп, - перебила Равель.
– Ты только что сам произнёс главное: мы не знаем. А если мы не знаем - мы не делаем. Особенно с теми, кто имеет высшую категорию важности. Ты с самого начал читал протоколы как инженер, Тан. А нужно было как человек.

– Но я ведь не ошибся, -ответил он.
– Она действительно может быть ключом. Мы не можем позволить себе терять время на сантименты. Пока мы спорим, где грань этики, во внешнем мире царит паника, хаос и грядет глобальная война всех против всех.

– Поэтому ты решил идти вперёд, даже если сожжёшь того, кто не просил об участии.

– Она согласилась.

– Потому что боялась быть лишней, - жёстко сказала Равель.
– Потому что ты поставил её в положение, где она либо согласна, либо становится препятствием в твоей модели. Ты этого не заметил, потому что видишь систему, а не людей.

Тан сжал пальцы.

– Я поступаю рационально.

– Нет, - покачала головой Равель.
– Ты поступаешь горделиво. Думаешь, что ты самый умный в комнате. Думаешь, что ты - единственный, кто умеет принимать тяжёлые решения. Но именно из-за этого мы теряем людей. Потому что ты не считаешь их важными, если они не помещаются в твоё уравнение.