Чтение онлайн

Нейроподобные клетки не только выдерживали стимуляцию - они начинали светиться. Не метафорически, а буквально. Флуоресцентные маркеры, введённые в цитоплазму, вспыхивали в такт импульсам.

– Это невозможно, - пробормотал Хойл.
– Они резонируют. Как… орган.

– Они повторяют частоту, но не теряют стабильность, - добавил генетик.
– Это… может быть интерфейс.

Максим нахмурился.

– Он… отвечает?

– Возможно. Или имитирует. Нейронная активность самоподдерживается, - Рашид нахмурилась.
– Но...

На экране внезапно вспыхнула аномалия: одна из клеток начала резко удлиняться, формируя неправильный отросток. Следом - вторая. Затем третья.

– Появляется росток морфологической девиации, - встревоженно сказал техник.
– Клетки теряют симметрию. Процессы неестественны.

– Остановить стимуляцию!
– приказала Рашид.

Но было поздно.

Внутри геля резко возросло давление. Капсула запотела. Клетки в десяти образцах из двенадцати начали неконтролируемо. Из нейроподобной массы выросли первичные спайки как щупальца. Внутри образца появился ядрообразный сгусток, окружённый агрессивной соединительной тканью.

– Это мутация, - произнёс кто-то.
– Он превращается. Уже не в культуру. Во что-то другое.

Максим сделал шаг вперёд. Его лицо стало серым.

– Он повторяет путь заражения. Даже без тела. Даже без носителя.

Рашид резко нажала тревожную кнопку.

– Запустить контур дезинтеграции. Немедленно!

Вспышка.

Капсула 4-Delta вспыхнула изнутри, как лампочка под током. Свет сменился дымом. Гель превратился в застывший пепел. Всё за сорок две секунды.

– Остальные культуры?
– спросил Хойл, перебирая данные.

– 6 из 11 показывают ту же тенденцию. Остаточные признаки ранней трансформации. Попытка воспроизвести некроморфический геном без носителя. Только 8-Beta и 9-Beta с контрольными образцами остаются пассивны, без признаков активности.

Тишина.

– Значит, всё зря, - тихо сказал Максим.
– Вы не можете воспроизвести то, что случилось во мне. Потому что оно случилось случайно. Между жизнью и смертью.

Рашид смотрела на пепел в капсуле. Впервые почти с отчаянием.

– Это… не технология. Это аномалия.

– То есть, я - ошибка?
– спокойно уточнил Максим.

– Или… уникальный конфликт, - вмешался Наир.

Максим кивнул. Медленно. Вышел из лаборатории.

Он шёл по коридору, и впервые чувствовал: его не просто исследуют. Его хотят воспроизвести. Но ни одна пробирка не может повторить то, что родилось из случайности.

***

Он стоял у окна в офисе Равель.

– Ты выглядишь так, будто тебе сообщили, что ты единственный выживший на затонувшем корабле, - сказала куратор от АСИ, подходя сзади.

– Не. Тогда я бы только обрадовался, - отозвался он.
– А здесь я просто единственный, кто не развалился, но развалиться мог бы, если бы чихнул не той стороной.

Она встала рядом.

– Ты был прав, - сказала она наконец.
– Синтез провалился. Химерные культуры либо мертвы, либо мутирует в некроморфа. Никакой устойчивой копии создать не удаётся.

– Значит, всё, что вы хотели скопировать, - это бессознательный испорченный баг, - хмыкнул он.
– Рад, что моя анатомия вдохновляет научный прогресс.

– Не вдохновляет, - сухо поправила Равель.
– Но открывает другие варианты.

– Простите, вы сейчас скажете что-то страшное?

Она повернулась к нему.

– Клонирование. Полное. Не тканей. Тебя.

Максим замолчал. Повернулся к ней очень медленно.

– То есть… мне стоит готовиться к встрече с младшими братьями? Или вы скажете, что мы остановимся на пробной партии?

– Репликация через ускоренный эмбриогенез, инкубация на искусственной матрице. Не твоё сознание. Только тело и генетика. Пустая оболочка, - пояснила Мари.
– Если не удаётся копировать по частям, будем копировать всё целиком.

Максим выдохнул и с сарказмом изрёк:

– Ну наконец-то. Всю жизнь мечтал стать папочкой. А теперь, похоже, заведу двадцать братцев. Надеюсь, у них будет лучшее чувство юмора.

Равель не улыбнулась.

– Мы не знаем, будет ли оно работать. Может, именно твоё сознание стабилизирует процесс. Может, связь с сигналом сформировалась в момент личного шока и боли.

– А может, я просто родился неудачно, - фыркнул он.
– Кто скажет - счастливый случай или проклятие?

Она замолчала, будто обдумывая следующее.

– Кстати, - заговорил он спустя паузу.
– Помните мою старую идею? Найти на Земле настоящих экстрасенсов, магов, прорицателей?

– Ты был пьян, когда её озвучил, - ровно ответила она.
– Еле на ногах стоял.

– Идеи, озвученные под спиртным - самые честные. Тогда я всерьёз верил, что среди миллиарда людей должны были родиться те, кто не по схеме. Кому не нужен Маркер, чтобы "чувствовать".

Равель опёрлась на подоконник

– Мы проверили эту теорию.

– Что?

– После событий на "Омеге" Глобальный Совет дал нам доступ к базе "аномальных когнитивных коррелянтов". Мы идентифицировали несколько десятков индивидов с отклонениями, не попадающими под определение психически больных. Среди них медиумы, "яснослышащие", "чувствительные". Несколько уже работают в других центрах. С Красными Маркерами.

Максим повернулся к ней с явным интересом.

– И?.. Что получилось?

– Я не могу сказать. Данные засекречены. Результаты… неоднозначны.

– Прекрасно, - процедил он.
– То есть вы там, возможно, запустили новую "Омегу", но теперь молчите, чтобы никто не паниковал?

– Пока никто не умер, - ответила она.
– Официально.

Максим посмотрел в окно. В его глазах плескалась усталость - древняя, как сам Маркер.

– А неофициально?

– Неофициально, Максим, мы в аду. Только у нас протоколы.

Он тихо рассмеялся.

– И нет дьявола. Только сигнал.

Равель бросила на него долгий взгляд.

– Хочешь, я вычеркну тебя из проекта? Пока не поздно. Скажем, что выжали из тебя максимум. А дальше летите с Евгенией подальше, на какую-нибудь тихую колонию и живите счастливо, ни в чем не нуждаясь.

Он медленно покачал головой.

– Поздно, Мари. Мы зашли слишком далеко, я не из тех, кто отступает. Если Обелиски и юнитологи победят, никто не уцелеет.

И они снова замолчали. Максим не знал наверняка, в курсе ли Равель про план "Фудзи" и существование закрытой колонии. Лучше пока не говорить лишнего