Чтение онлайн

Исследование повседневной жизни показало, что, по всей видимости, людям казалось нормальным, что их жизнью управляли, это им нравилось и это было освещено нацистской идеологией. Если кого-то и раздражала жестокость нацистов, то это чувство было притуплено. Гитлер с трибуны в рейхстаге открыто заявил об убийстве своего соратника и мнимого изменника Рема. Протестов не последовало.

Вне всякого сомнения, Гитлер был преступником, и третий рейх являлся не чем иным, как безумным и бесполезным мероприятием. Все это было ясно современникам, что отличает их от некоторых более поздних исследователей. По мнению Алана Буллока, Адольф Гитлер смог прийти к власти, только скрыв свою расовую доктрину. Но уже в 1940 году один из ранних исследователей Гитлера назвал его «плохо маскирующимся бандитом».[6]

Для большинства нацистских руководителей национал-социализм был «прежде всего инструментом захвата и удержания силы», исходя из чего Геринг честно признался перед судом в Нюрнберге, что учение Гитлера было «идеологическим хламом».[7]

Даже такие заинтересованные в идеологии деятели, как Розенберг и Геббельс, должны были вскоре признать, что вступили в партию, целью которой является борьба за власть, а не обсуждение пунктов программы. Воспитание молодежи было направлено именно в данное русло. Как писал Мартин Брозцат, «создаваемая гитлерюгендом молодежная культура воспитывала не только умственную дисциплину и моральную чуткость, определяя коллективный жизненный опыт, характер подростка, закаливая и подготавливая к службе в армии его тело, но также развивала в детях поразительную жестокость».[8]

Национал-социалистический принцип фюрерства предоставлял каждому, кто занимал должность, большое поле деятельности. В государстве действовал закон джунглей: должности занимались в полном соответствии с теорией естественного отбора Чарльза Дарвина, степень близости к фюреру определялась способностью к выживанию. Данный способ отбора элиты «развивал во власть предержащих не только неслыханную энергию, но и невиданную жестокость».

Исследование государственной системы, созданной Гитлером, построенное только на изучении документов, не сможет в полной мере отразить истинные побуждения и причины тех или иных действий нацистского руководства. Как правило, в документах отношения между руководителями третьего рейха предстают намного более нормальными, разумными и рациональными, чем они были на самом деле.

Тем не менее сохранились документы, которые раскрывают все первобытные инстинкты нацистской элиты. Преследование евреев проходило полностью открыто, если исключить тот факт, что лишь немногие знали, что все заканчивается газовой камерой. Депортация евреев осуществлялась у всех на глазах. Предшествовавшие этому антисемитские законы раскрывают нам жуткую картину самого отвратительного разгула наиболее низких и темных страстей. Власти использовали любую возможность, чтобы административно ущемить свои жертвы. Не испытывая ни малейших угрызений совести, чиновники освещали преступления силой закона и «придавали своим злодеяниям форму постановлений, указов и распоряжений». Они лишали евреев права заниматься определенными видами профессиональной деятельности и отнимали у них недвижимое имущество. «Они не могли наследовать имущество или передавать его по наследству, не имели права сидеть на скамейках в парке и держать канареек, пользоваться общественным транспортом, посещать рестораны и концерты, ходить в театры и кино. Права и человеческое достоинство евреев обратились в пыль, их депортировали в концентрационные лагеря и убивали в газовых камерах… Все это было убийство с целью ограбления, которое совершал нацистский режим, и лишь немногие евреи смогли спастись бегством».[9]

Вполне возможно, что мотив ограбления в антиеврейской политике Гитлера появился раньше, чем мотив уничтожения. Уже первый бойкот в начале 1933 года был обусловлен завистью к богатым магазинам состоятельных евреев. «Четырехлетний план», принятый в 1936 году, имел своей целью захват еврейской собственности. В 1938 году референт по еврейскому вопросу службы безопасности Эйхманн, организовывавший выселение евреев Вены, заявил, что предстоит выбрать между тотальным грабежом и выселением, поскольку ни одна страна в мире не примет нищих евреев. Как известно, Гитлер выбрал грабеж.

Прежде чем передать жертвы в кровавые руки Гиммлера и СС, Гитлер передал еврейский вопрос в ведение Геринга, уполномоченного по выполнению «Четырехлетнего плана», продемонстрировав тем самым корыстный экономический интерес. 11 ноября 1938 года сразу после «Хрустальной ночи» Геринг прекратил заранее организованные погромы словами: «Господа, я сыт по горло этими демонстрациями», — поскольку они только вредили немецкой экономике. Однако это не помешало ему поставить на поток холодный, систематический и технократический грабеж евреев. Даже тогда, когда 20 января 1942 года на Ваннзейской конференции инициатива окончательно перешла в руки Гейдриха и СС, мотив ограбления продолжал главенствовать над стремлением уничтожить всех евреев.

СС назвали Холокост акцией «Рейнхардт». Для посвященных это кодовое наименование однозначно говорило, что речь идет вовсе не о том, чтобы как можно быстрее, незаметнее и практичнее уничтожить евреев при помощи массовых расстрелов, которые изматывают нервную систему. Созданные в течение осени 1941 — лета 1942 года лагеря уничтожения Бельзец, Собибор и Треблинка стали не только местом, где евреев травили газом. В этих лагерях у жертв отнимали все ювелирные изделия, драгоценные камни, золото и валюту, которые они смогли тайно сохранить в гетто, после чего забирали часы, очки и уже у трупов вырывали золотые коронки. Стоимость награбленных ценностей перевалила за 180 млн рейхсмарок. Данная акция получила свое кодовое наименование вовсе не от Рейнхардта Гейдриха, как ошибочно полагают многие исследователи. Она обязана своим именем Фрицу Рейнхарду, государственному секретарю рейхсминистерства финансов, который переводил в Рейхсбанк полученные у СС ценные предметы.

Бесцеремонное холодное отношение садистов, которые, сидя за письменными столами в чистых теплых кабинетах, прекрасно знали, что делали, поражает намного сильнее, чем произвол по большей части молодых и неопытных эсэсовцев из бригад «Мертвая голова», которые находились под строгим контролем, чем бесчеловечное отношение надзирательниц, необразованных подсобных рабочих, которые держались за место и боялись попасть на военный завод.

Холокост по своему значению превосходит обычные бойни, которые довольно часто имели место в различных частях Земли, именно своей холодной рациональностью и индустриальным подходом. Фактически он был плодом исполнения принятых законов, решений и точных указаний иерархически выстроенной системы, проявлением ее «бюрократического импульса». Имперское управление железных дорог установило для Имперского главного управления безопасности групповые тарифы, по которым жертвы депортировались в лагеря смерти, из расчета четыре пфенинга на каждый километр. «Дети в возрасте до 10 лет провозились за полцены».[10] Мальчики и девочки моложе четырех лет ехали умирать бесплатно. Однако мерзость пропитала не только немецких чиновников, которые приложили к этому руку. Убийство евреев было прежде всего делом «винтовки, кнута и кулака».[11] Именно с этой точки зрения мы и должны рассматривать Гитлера.

Дэниель Голдхеген считает, что Холокост стал временем разгула низменных страстей. Он представил себе, что чувствовали солдаты резервных полицейских частей, когда они отнимали младенцев у еврейских женщин и убивали их. Голдхеген приписал это ненормальное поведение полицейских немецкому антисемитизму, который в течение целого поколения отравлял немецкую культуру и, в конце концов, довел людей до того, что они в бешенстве принялись убивать евреев. Однако подобные аргументы способны убедить немногих. Жестокость нацистов сидела в них гораздо глубже и была направлена не только против евреев. Приспешники Гитлера мучили коммунистов, пытали в камерах социал-демократов, издевались над советскими военнопленными в каменоломнях Маутхаузена и устраивали на тех немногих, которым удавалось бежать из этого ада, зверскую «охоту на зайцев». Антисемитизм не имел никакого отношения к убийству многих тысяч поляков и украинцев.[12]

Кроме того, не следует забывать, что Холокост был общеевропейским мероприятием под немецким руководством. Только тот, кто мыслил идеологическими штампами, не желает признавать, что были немцы, которые открыто отстранялись от чудовищного обращения с евреями. Когда Виктор Клемперер впервые появился на улицах Дрездена с желтой «звездой Давида» на пальто, он не встретился ни с одним проявлением народного презрения, наоборот, многие горожане стали обращаться со своими униженными нацистами согражданами с особой предупредительностью. Многие немцы рисковали своей головой, укрывая евреев. Не в последнюю очередь благодаря Стивену Спилбергу весь мир знает о предпринимателе Оскаре Шиндлере, который взял на свой завод из концлагеря Краков-Плашов почти 900 евреев и спас их от смерти.

Голдхеген спекулирует на психическом состоянии преступников. Однако материалов судебных процессов, которые он использовал в качестве исходного материала для построения психограммы, явно недостаточно. Для этого намного больше подходит анализ страстей и влечений Гитлера. Так мы сможем установить, насколько в действительности жестокость была составной частью его душевной организации. Эти темные инстинкты с самого начала отвечали его темпераменту. Причем он не только считал их положительными качествами, но и побуждал других людей поступать подобным образом и превращаться в преступников.