Чтение онлайн

8 сентября 1931 года Гели выстрелила себе в сердце из пистолета Гитлера системы «Вальтер». Гитлер утверждал, что не ссорился с ней перед самоубийством. Однако незадолго до этого он имел серьезный разговор со своим шофером Эмилем Морисом, который влюбился в Гели и встретил взаимность. Гитлер прекрасно относился к Морису, который вместе с ним отбывал заключение в Ландсбергской тюрьме и только ему позволял называть себя «Морицль». Зигмунд писал: «С полным основанием можно утверждать, что в 20-е годы Морис был лучшим другом Гитлера. Даже постоянные слухи о том, что Морис имел еврейские корни, циркулировавшие даже в кругу его семьи, не могли омрачить эту дружбу. В 1921–1927 годах он был бессменным шофером Гитлера».[83] Могли Гитлер ревновать Мориса к Раубаль? В свое время нечто похожее уже случилось с Августом Кубицеком, с которым Гитлер порвал отношения по той же причине. В конце 1927 года фюрер уволил своего шофера, а к Гели была приставлена служанка. Однако ни о какой любви не могло быть и речи. Он даже не поехал в Вену на похороны Гели, сославшись на трудности с австрийскими властями, на самом же деле из-за того, что не хотел пропускать партийное мероприятие в Гамбурге. Человек, который с таким удовольствием посещал различные траурные мероприятия и сооружал монументы, не счел нужным поставить на могиле мнимо любимой Гели приличное надгробие.

Действительно, различие между созданным Гитлером культом мертвых, церемониями в честь «марша на Фельдхеррнхалле» и его полным пренебрежением к могиле Гели поразительно. Ведь это была самая большая любовь в его жизни! Он ежегодно устраивал поминальные церемонии в честь своих погибших товарищей и всего только раз, ровно через год после смерти Гели, нашел время посетить ее могилу. Разумеется, при этом он не упустил возможности импозантно возложить на могильный холм букет красных роз. Эффектный выход безутешного кавалера с розой достиг своей цели, произведя весьма сильное впечатление на немногочисленных свидетелей этого события.

«Позднее это самоубийство стали активно использовать в пропагандистских целях». Гитлер превратил несчастную девушку в алиби и средство защиты от женщин. Фюрер стилизовал погибшую племянницу под свою единственную любовь, смерть которой была настолько трагична, что не позволяет ему больше общаться ни с одной женщиной.

«В комнате Гели все осталось в неприкосновенности, только кровь впиталась в пол. Вся ее одежда должна была висеть в шкафу… Все ее вещи, пластинки, записки, либретто к операм, которые она смотрела, лежали на своих местах. В комнате всегда стояли свежие цветы. Ключ от этого помещения Гитлер носил при себе».[84] Генри Пикер был поражен глубиной скорби фюрера: «В течение долгих часов он медитировал в этой комнате перед бронзовым бюстом дорогого ему человека работы профессора Фердинанда. Здесь же он проводил Рождество с 1931 по 1938 год. Когда он со скорбью в глазах и маленьким серебряным медальоном со свастикой предавался здесь размышлениям, его никто не смел беспокоить».[85]

Тема самоубийства занимала важнейшее место в жизни Гитлера. Прежде чем наложить на себя руки в 1945 году, он уже несколько раз собирался совершить суицид: в 1924 году перед арестом после провала путча и в 1932 году, когда уход Штрассера мог вызвать раскол партии: «Если когда-либо партия расколется, я в течение трех минут пушу себе пулю в лоб».[86]

По мнению графа Кейзерлинга, которое он высказал летом 1933 года, жажда самоубийства была тем звеном, которое связывало Адольфа Гитлера с немецким национальным характером: «Гитлер по почерку и физиогномике был типичным самоубийцей, который искал гибели и тем самым воплощал в себе основу немецкого народа, который влюблен в смерть, и чьим главным переживанием является проклятие Нибелунгов. Только в подобных обстоятельствах немцы чувствовали себя совершенно по-немецки, они жаждали бесцельной смерти, жертвоприношения и всей душой стремились к нему. Они предвидели, что именно в Гитлере заключено их новое проклятие Нибелунгов, грандиозная и торжественная гибель. Он готов был исполнить их самое сильное потаенное желание. Французы и англичане хотели победить, немцы же всегда стремились героически погибнуть».[87]

Продавщица Мария (Мицци) Райтер, знакомая Гитлера по Берхтесгадену, стремившаяся завоевать его расположение, в 1925 году попыталась покончить с собой. Гитлер прислал ей экземпляр «Майн кампф», чтобы она побольше узнала о нем и смогла бы лучше его понять. Однако книга только разочаровала молодую женщину.

Разочарованием закончились и двухгодичные отношения (1925–1926) Гитлера с Адой Клайн, служащей «Фелькишер Беобахтер». Однажды он пригласил ее в гости к Эмилю Морису, который жил в двух комнатах. Перед их приходом Морис ушел из дому. Дверь во вторую комнату осталась открытой, и Ада смогла увидеть стоявшую там кровать. Позднее она рассказала секретарше фюрера Шредер, что тем не менее это свидание так и закончилось ничем. Высшее выражение расположения к ней Гитлера состояло в том, что он называл Аду «Дели» и написал ей несколько коротких писем.[88]

Дневники Геббельса содержат информацию о еще одном неудачном романе Гитлера, который имел место в 1932 году, год спустя после самоубийства Гели Раубаль. Геббельс описал дочь будущего группенфюрера СС Ханса Вайнрайха, которой был увлечен Гитлер, как «неинтересную девушку» и поражался столь плохому вкусу своего шефа. Он явно не понимал, что происходит, и был удивлен, как глубоко чувство фюрера к этой женщине.

В 1939 году попыталась свести счеты с жизнью еще одна поклонница Гитлера, дочь лорда Редесдейла Юнити Митфорд. Она украсила свою машину британским флагом и знаменем со свастикой и рассказала фюреру, что Лондон защищен всего восьмью зенитными батареями, что расходилось с данными, предоставленными германским посольством. Гитлер поверил англичанке. Ему нравилось общаться с молодой английской аристократкой, и он пригласил ее в свою ложу во время Олимпийских игр. Освальд Мосли, который был женат вторым браком на ее сестре Диане, утверждал, что слухи о любовном романе между Митфорд и Гитлером ложны. Когда Англия объявила войну Германии, Юнити попыталась застрелиться, но ее смогли спасти. Гитлер навещал ее в больнице, живо интересовался ходом лечения и постоянно информировал оставшегося в Англии отца о состоянии здоровья его дочери. Уже во время войны она в специальном вагоне была доставлена в Швейцарию, откуда смогла перебраться в Южную Францию, сесть на корабль и отплыть в Лондон. В Англии ей удалили пулю, и она осталась в Лондоне, где и умерла вскоре после окончания войны.[89]

Четвертое по счету близкое отношение Гитлера с женщиной, которую он очень уважал, также закончилось трагически. Магда Ричель познакомилась с одним из самых богатых мужчин Германии Понтером Квандтом, и они поженились. Однако брак вскоре развалился, и Магда, которая к тому времени уже была влюблена в Гитлера, вышла замуж за Йозефа Геббельса. Возможно, она понимала, что ее брак с Гитлером невозможен, и решила остаться вблизи фюрера, став женой его ближайшего соратника.

Гитлер был свидетелем на этой свадьбе, состоявшейся 19 декабря 1931 года. «Будучи объединенной одновременно с двумя мужчинами, Магда попала в крайне щекотливую ситуацию, и это двойное партнерство красной нитью прошло через всю ее оставшуюся жизнь». Курьезность ситуации заключалась в том, что предшественником Гитлера в браке втроем был еврей и сионист Арлозорофф, который и пробудил в Магде интерес к политике. «Магду и Геббельса также связывало соперничество за близость и благосклонность их идола. Они оба зависели от него, каждый на свой лад».[90]

Однажды Лени Рифеншталь, которую, правда, не всегда можно считать надежным свидетелем, вместе с Гитлером совершила поездку к Хайлигендам. Она села во вторую машину вместе с Магдой Геббельс. Между женщинами завязалась задушевная беседа, в ходе которой Магда призналась: «Я, конечно, люблю своего мужа, но моя любовь к Гитлеру намного сильнее. Для него я готова пожертвовать своей жизнью. Я чахну по фюреру. Я хочу только быть рядом с ним».[91] От первого брака у нее был сын Харальд, имя которого начиналось с буквы X. Можно было ожидать, что для последующих многочисленных детей, за которых она получила орден «Крест матери», Магда подберет нечто другое. Однако все дети Геббельса и Магды получали имена, начинавшиеся с буквы «X», как Гитлер (по-немецки фамилия фюрера звучит и пишется как «Хитлер». — Прим. пер.): Хельда, Хольде, Хильде, Хайде, Хедда и Хельмут. В апреле 1945 года Магда Геббельс убила шестерых своих детей, после чего покончила с собой. В прощальном письме к своему старшему сыну Харальду Квандту она попыталась объяснить свой поступок: «Мир, который будет после того, как уйдут фюрер и национал-социализм, не стоит того, чтобы в нем жить». Перед смертью Гитлер доставил ей последнюю радость: «Вчера фюрер снял с кителя свой золотой значок ветерана партии и вручил его мне. Я очень горда и счастлива». Письмо заканчивалось следующими словами: «У нас осталась только одна цель: до конца сохранить верность фюреру и умереть вместе с ним, что является высшей милостью, на которую мы никогда не смели надеяться».

Попытка Гитлера увеличить список женщих, ставших его жертвами, терпела неудачу. Незадолго до самоубийства он предложил прибывшему в пылающий Берлин пилоту Ханне Райч, кавалеру Железного креста 1-го класса, ампулу с ядом и сказал: «Ханна, вы рождены для того, чтобы умереть вместе со мной. У каждого из нас есть такая ампула. Я не хочу, чтобы кто-либо из нас попал в руки русским, им не достанутся даже наши трупы».[92]

Смелая женщина отказалась от жуткого предложения Гитлера, а позднее даже отрицала, что подобный факт вообще имел место, отказавшись от показаний, которые она дала в плену. Так или иначе она смогла вырваться на своем «Шторхе» из горящей столицы и после войны продолжила свою летную карьеру.

Женщина, которая весьма долгое время (с 1932 по 1945 год) играла важную роль в жизни Гитлера и на которой он перед смертью все-таки женился, также кончила весьма трагично. В начале апреля 1945 года Ева Браун прилетела к Гитлеру в Берлин, чтобы погибнуть вместе с ним. Альберт Шпеер вспоминал: «Гитлер уговаривал ее вернуться в Мюнхен, и я даже предлагал ей место в самолете. Но она отклонила все эти предложения, и каждый в бункере знал, зачем она прибыла. С ее приездом в бункере воцарилась атмосфера неминуемой гибели».[93] В качестве жены Гитлера она вместе с ним жила в одной комнате и после смерти была завернута вместе с его телом в один ковер, который адъютант Гюнше вынес в сад, облил бензином и сжег.

Ева Браун была ученицей фотографа Хоффмана и знала Гитлера еще когда была жива Гели Раубаль. «Она описала его своей сестре Ильзе как мужчину среднего возраста со смешными усами и фетровой шляпой в руке».[94] Чтобы привязать к себе Гитлера, Ева Браун дважды пыталась покончить с собой. Во время первой суицидальной попытки в 1932 году Гитлер сперва сомневался, действительно ли она хотела уйти из жизни. Убедившись в серьезности ее намерений, он заявил: «Теперь ясно, что я должен заботиться о ней». Секретарша фюрера Христа Шредер, равно как и Генриетта фон Ширах, у отца которой и училась Ева, были убеждены, что между ней и фюрером не было интимной связи. Такого же мнения придерживался и Хоффман, который в течение долгого времени имел возможность наблюдать отношения своей ученицы с Гитлером и по его приказу даже купил ей маленькую виллу в Богенхаузене. В 1945 году на допросе он сказал: «Я считаю, что отношение Гитлера к Еве Браун было чисто платоническим».[95]