Чтение онлайн

Эта любовь закончилась отвращением Гитлера к своему прежнему фавориту, который в конце июня 1943 году предложил фюреру закончить полностью бесперспективную войну. Он с возмущением сказал своему адъютанту фон Белову: «Что он там себе думает? Он же прекрасно знает, что после этого мне больше ничего не остается, как пустить себе пулю в голову».[192]

Душевное расположение Гитлера к двум привлекательным «эстетическим» мужчинам, входившим в его окружение, вовсе не является некой эфемерной особенностью. Наоборот, для биографии Гитлера характерно более или менее сильное эмоциональное влечение к тому или иному другу. Сперва он делил с ними спальню, а затем старался сделать так, чтобы они жили как можно ближе. Постоянные отношения фюрера с женщиной прослеживаются только с 1933 года, причем он четко дистанцировался он нее и не стремился допустить в свою спальню.

В возрасте 18 лет после смерти матери Гитлер окончательно переехал в Вену. Ему также удалось уговорить поехать с собой своего друга Августа Кубицека, почитателя Вагнера, с которым он познакомился на одной из опер в городском театре Линца. Кубицек был старше Гитлера на 10 месяцев, он учился на обойщика и играл на скрипке. Молодые люди решили перебраться в столицу и снять комнату на двоих. Юный Адольф Гитлер прибыл в столицу первым и уже 18 февраля 1908 года писал своему другу в Линц: «С нетерпением жду сообщения о твоем приезде. Поскорее точно сообщи мне, когда ты прибудешь, чтобы я смог подготовить достойную встречу. Вена ждет тебя. Итак, приезжай поскорее. И, как мы договорились, ты будешь жить у меня. До скорой встречи».[193]

Не следует слишком переоценивать почтовую открытку, которую подросток отправил своему другу детства. Однако есть одно обстоятельство, которое сразу бросается в глаза. Не существует второго сходного документа, который бы свидетельствовал о столь сильном желании Гитлера встретиться с кем-либо, чей приезд доставил бы ему столько радости. Гитлер никогда не писал ничего подобного ни Еве Браун, ни какой-либо другой женщине.

Для достижения этой цели Гитлеру пришлось использовать весь свой ораторский талант, чтобы убедить родителей Кубицека отпустить сына учиться музыке в далекую Вену. Чтобы побудить к этому самого Августа, Адольф воспользовался трудностями юного музыканта, которому негде было заниматься. Гитлер убедил свою квартирную хозяйку модистку Марию Цакреус, богемку по национальности, предоставить Кубицеку самую большую комнату в квартире, а сам довольствовался кабинетом. Спустя некоторое время в комнату вселился Август, о чем он очень скоро пожалел.

Август охотно подчинялся влиянию Адольфа, уступал напору его воли и позволял ему доминировать над собой.[194] Однако Гитлер измучил его бесконечным потоком своих незрелых политических идей. Беседы на темы политики настолько утомляли юного музыканта, что он часто засыпал под речи Адольфа. Особенно Августа раздражала привычка Гитлера будить его ночью, чтобы рассказать очередную политическую теорию. По всей видимости, эти проповеди, на основе которых фюрер много позднее разработал свои публичные речи, уже тогда содержали в себе эротический компонент. При помощи своих речей он определял, в какой мере слушатель готов подчиниться его воле. Если же тот оставался холоден, Гитлер воспринимал это как личное оскорбление.

Вполне возможно, что эта насильственная риторика являлась своего рода формой неразвитой сексуальности. Сам же Август считал, что Гитлер устраивал эти ночные выступления для того, чтобы лучше запомнить то, что он прочитал днем. Однако это предположение неверно. Благодаря эйдетизму Адольф Гитлер запоминал всю информацию сразу и на всю жизнь, ему не нужно было повторять ее.

Наоборот, тот факт, что в более поздний период Гитлер получал физическое удовлетворение от своих выступлений, позволяет говорить о наличии сексуального мотива. Известно, что многие женщины тают от прекрасного голоса оперного тенора. Однако подобная реакция слушательниц доставляет немало удовольствия и самому тенору. Скорее всего, в данном случае речь идет о весьма архаичной форме удовлетворения влечения, подобно тому как Орфей своей игрой на лире покорял богов, людей и животных.

Однако сами певцы не пишут арии, которые вызывают столь сильное восхищение. Теноры исполняют хорошо известные произведения Верди, Пуччини и Беллини, действие которых проверено временем. Нечто похожее делал и Гитлер, который черпал свои политические идеи из бульварных изданий и получал удовольствие, когда его речевой поток оказывал на слушателей ожидаемое действие. В связи с этим Кубицек писал об «апогее политического изнасилования».[195]

Несмотря на все неудобства, Август и Ади прожили в одной квартире три четверти года. Однако когда Август уехал в отпуск в Линц, Ади съехал с квартиры, не оставив адреса. Они встретились снова только когда Гитлер стал рейхсканцлером. Тем не менее позднее Август заявлял, что за всю жизнь имел только одного настоящего друга — Адольфа. Когда в 1933 году Гитлер пришел к власти, Кубицек письменно поздравил его и 4 августа того же года получил ответ: «Как только мне позволит моя тяжелая работа, я был бы рад встретиться и еще раз вспомнить лучшие времена моей жизни».[196] Гитлер взял на себя расходы по обучению детей Кубицека, 5 июля 1943 года он подарил ему сумму в 6000 рейхсмарок и назначил ежемесячную пенсию в 500 марок.

Молодой Гитлер не выказывал какого-либо интереса к женщинам. Наоборот, его бросало в дрожь от одной мысли о физической близости. Они даже не могли зайти в его комнату. Он требовал того же и от своего лучшего друга Августа, который из-за него не мог завести ни одной интрижки: «Любой шаг в этом направлении означал бы неизбежно конец нашей дружбы».[197] Кроме того, Гитлер ревновал его. Когда Кубицек хотел провести со своей ученицей урок игры на фортепьяно в их совместной комнате, женоненавистник пришел в ярость. «Он со злобой спросил меня, почему наш флигель, и без того превращенный в балаган, должен теперь стать еще и местом для музыкальной дрессуры каких-то девок».

Однако, по мнению Кубицека, Гитлер не проявлял гомосексуальных наклонностей. 19-летний Адольф отверг предложение старого богатого педераста и заявил, что гомосексуальность должна быть уничтожена любыми средствами «как противоестественное явление». Тем не менее у простодушного Кубицека необычное поведение Гитлера вызывало подозрение, которое и натолкнуло отвергнутого поклонника будущего фюрера на надежду встретить взаимность.

В вавилонской блуднице Вене молодой Адольф Гитлер был «совершенно особым случаем». Август чувствовал на себе холод его эйдетизма. «Во время ночных бесед он говорил о сексе настолько холодно и рассудительно, как будто эта тема совершенно его не касалась».

Переход от беспристрастности эйдетизма к гомосексуальным наклонностям серьезно изменил отношение Гитлера к красивым женщинам. 19-летний юноша смотрел на них «так, как смотрят на прекрасную картину, не испытывая каких-либо сексуальных эмоций».

Кубицек приводит конкретный пример подобного отношения. Во время посещений оперы Гитлер никогда не брал билеты на стоячие места в зале, куда допускались женщины, предпочитая стоячие места в партере. Они были специальной перегородкой от той части партера, которую абонировали военные. В своих монологах Гитлер ханжески обвинял офицеров в том, что они ходят в театр не оперу слушать, а разглядывать в монокли красивых женщин, сидящих в ложах.

Уже тогда проявилось отвращение Гитлера как к женщинам, так и к евреям. Он никогда не брал стоячие места в четвертой галереи еще и потому, что однажды натолкнулся там на пару евреев, которые испортили ему все удовольствие от оперы Вагнера.

Спустя некоторое время, во время проживания в мужском общежитии, 21-летний Адольф Гитлер также не проявлял четко выраженных гомосексуальных наклонностей. Он продолжал действовать на нервы окружающим бесконечными монологами на политические темы. Адольф тесно общался с Рейнхольдом Ханишем, продававшим нарисованные им почтовые открытки, доход от которых они делили пополам. Позднее Ханиш рассказывал, что будущий фюрер относился к противоположному полу «как непорочный Иосиф»: «Гитлер совершенно не ценил женскую привлекательность».[198]

Последующее развитие отношений между двумя друзьями покрыто мраком. Дружба постепенно охладела. Ханиш с гневом наблюдал, как Гитлер сближается с другим соседом по общежитию евреем Йозефом Науманном, медником. У охваченного ревностью Ханиша создалось впечатление, что 21-летний Гитлер под влиянием своего нового еврейского друга стал совершенно другим человеком.

Мужская дружба Гитлера и Ханиша переросла в ненависть и закончилась взаимными обвинениями и разбирательством в полиции. Гитлер обвинил своего друга в продаже украденной у него картины, и ранее судимый бродяга, который жил под чужим именем, отправился за решетку. Когда он вышел на свободу, то заявил в полицию, что Гитлер незаконно присвоил себе звание «академический художник». Полицейские явились в мужское общежитие и вынести официальное предупреждение ранее безупречному сыну чиновника.