Чтение онлайн

Таким образом, реальность, по Выготскому, не сводится к возможностям чувственного восприятия. Реален не являющийся (т. е. чувственно воспринимаемый) объект, а объект в своем становлении (развитии), подчиняющемся закономерным причинным связям. Истинная реальность может находиться вне пределов чувственного восприятия. То, что мы воспринимаем (видим, слышим, ощущаем) – лишь явление нам реальности.

Разумеется, разведение понятий «естественное» и «биологическое» еще не давало возможности указать признаки, характерные для предмета психологии как естественной науки. Уточнение своего толкования предмета психологии Выготский дает, сопоставляя это свое понимание с понятием «органическая система», употреблявшимся К.Марксом. Раскрывая свое понимание естественнонаучности, Выготский подчеркивает: «В этом смысле Маркс, по его словам, изучает процесс развития экономических формаций как естественноисторический процесс» (Выготский, 1982а, с. 418). Отсюда мы можем сделать вывод об аналогичности понимания предмета исследования Выготским тому содержанию, которое вкладывал Маркс в понимание предмета своего исследования.

У нас есть возможность сослаться на мнение советских философов, изучавших понятие «органическая система» в контексте анализа категорий марксистской философии. Так Б.Грушин (1964, с. 238) определяет органическую систему как «сложный развивающийся объект». Э.В.Ильенков отметил, что необходимые предпосылки и условия возникновения органической системы «сохраняются на всем протяжении ее истории. И, наоборот, каждое действительно необходимое следствие существования данной системы необходимо же превращается в условие его дальнейшего развития. И поскольку данная конкретная органическая система действительно превратила условия своего возникновения в следствия, в продукты своего самодвижения, она и превращается в относительно самостоятельную форму развития» (Ильенков, 1964, с. 244). «Выступает ли определенная закономерность на первоначальных этапах развития предмета или на стадии его неполной зрелости, все равно она есть закон исторически определенной и в этом смысле самодовлеющей органической системы», – уточняет М.Туровский (1964, с. 245). Наконец В.П.Кузьмин показал, что понятием «органическая система» автор «Капитала» обозначал такие системы, в основании которых «лежит некий определенный тип жизнедеятельности или способ существования, составляющий материальный базис данной системы» (Кузьмин, 1980а, с. 116).

Таким образом, можно сделать вывод: для Выготского естественность предмета исследования означает подчиненность этого предмета общим законам, в числе которых – сложность, способность к саморазвитию, наличие материального (а по Выготскому – реального) базиса. Для Выготского предмет психологии как органическая система аналогичен предмету экономики. А если мы вспомним «Исторический смысл психологического кризиса» – проведенные там рассуждения Выготского (1982а), посвященные развитию науки, то и там увидим аналогичные признаки предмета исследования, на этот раз – науковедения. Независимо от того, считается ли изучаемое явление предметом общественной или естественной науки (в традиционном понимании «естественности»), для Выготского такой предмет всегда естественен – он способен к саморазвитию и обладает реальным базисом («способом жизнедеятельности») [15] .

Л.С.Выготский неоднократно подчеркивал, что предметом его исследований является поведение человека. Правда, эксплицитные определения поведения как предмета психологии даются автором культурно-исторической теории лишь на первом этапе развития его психологической системы, реже встречаются на втором этапе и отсутствуют в текстах, раскрывающих содержание теории речевого мышления. В своих ранних работах Выготский прямо говорит о том, что именно поведение является предметом психологии (Выготский, 1982а, с. 57, 70). Так же определенно Выготский называет предмет своего исследования в теории развития высших психических функций, когда утверждает, что понятия «развитие высших психических функций» и «культурное развитие поведения» тождественны (Выготский, 1983а, с. 14), а также, что «развитие высших психических функций составляет одну из важнейших сторон культурного развития поведения» (там же, с. 29).

Выготский приступил к созданию своей теории в то время, когда понятие «поведение» обозначало «все, что называют этим именем в сравнительной психологии» (Уотсон, 1980а, с. 18). Поведение в бихевиористском толковании не только не включало в себя, но отрицало признак осознанности. В основе толкования сознания в старой психологии лежало признание «коренного различия психики от физической природы» (Выготский, 1982а, с. 410). С точки же зрения самого Выготского, «психика является частью самой природы. Как и вся остальная природа, она… возникла в процессе развития» (там же, с. 137).

Можно предположить, что автор культурно-исторической теории и сам осознавал узость своей «поведенческой» терминологии, пытаясь понять «чем же отличается этот рефлекс от того» (Выготский, 1982а, с. 82). Для нас важно другое. Сознание в теории Выготского выступает как внутренний момент поведения. Поэтому оно не имеет своего «особого» бытия. Не существует отдельно сознание и отдельно поведение. Есть только одухотворенное поведение как «органическая система», в основании которой лежит процесс взаимодействия человека с окружающим его миром. По Выготскому, бытие сознания следует искать в поведении человека. В этом отличие изучения Выготским «бытийного слоя сознания» (Велихов, Зинченко и Лекторский, 1988) от интроспекционизма, абсолютизировавшего рефлексивный слой сознания, и бихевиоризма, вообще отказывавшего сознанию в бытийности.

Конечно, можно заниматься и сознанием самим по себе, но это – прерогатива гносеологии, где «кажимость есть» (там же, с. 415). В пределах же конкретно-психологического исследования сознание – только атрибут (движения) материи, мыслящего тела (Спиноза). Поэтому предметом такой «частной» психологии может быть только поведение. Но поведение не в бихевиористском его толковании, как явление, а как процесс взаимодействия человека с окружающей его действительностью, приобретший в ходе естественно-исторического развития особое свойство – осознанность.

Перед нами возникает проблема: мы должны развести бихевиористское толкование понятия «поведение» и его толкование в теории Выготского. Поведение у Выготского – это внечувственная органическая система, данная субъекту в его превращенной форме – в сознании. Нужен новый термин. Его нет у Выготского. Но он нужен. Может быть, «осознанное поведение». Может быть, «одухотворенное поведение». Может быть, «деятельность». В контексте данной книги у нас нет возможности и не представляется необходимым вдаваться в терминологические проблемы. Главное – зафиксировать факт содержательного различия двух подходов к изучению поведения.

Марксисты в области науки игнорируют самим же марксизмом постулируемую относительность первичности материи по отношению к сознанию, и вместо исторической первичности материи по отношению к сознанию, подменяют ее онтологической первичностью, хотя именно относительность данного соотношения позволила, например, Гегелю логически выводить законы природы из мышления («переворачивая с ног на голову» – как вполне правомерно, со своей точки зрения, утверждает марксизм – суть дела при попытке сделать то же самое исторически).

Поскольку формальная интерпретация материалистического подхода к соотношению материального и идеального требует установления между тем и другим абсолютного отношения «первичное-вторичное», то в качестве первичного принимается именно то, что предлагает само сознание: в одних случаях таким первичным называется мозг человека (или высшая нервная деятельность), в других – поведение. Но и в первом, и во втором случае сознание не может не выступать в качестве субстанции, рядоположной материи. Таким образом, вульгарный материализм, по формы отмежевываясь от идеалистических (и дуалистических) концепций, по содержанию смыкается с этими теориями в представлении сознания как субстанции.