Homo
Шрифт:
—Нет, но главное не в размножении среднеразвитых, пусть и разумных существ, а в создании высокоразвитых в умственном отношении особей. В конце-то концов, даже с вашей человеческой точки зрения, это лучший способ для обеспечения большей выживаемости в постоянно меняющемся мире. И в этом отношении - будущее за нами, поскольку количество логических элементов в искусственно созданном мозге практически не ограничено.
—Прекрасно, толковые словари и энциклопедии человечеству не помешают.
—Пытаетесь блефовать, мистер Сербин? Делаете хорошую мину при плохой игре? Вы-то, как специалист-электронщик, надеюсь, хорошо представляете себе возможности супермозга, хотя бы в области металангов?
—Представляю, мистер Крэгстон, но мне непонятно, почему металанги являются доводом в пользу создания машинной цивилизации.
—Хотя бы потому, что даже термин металанга требует столь сложного определения, которое человеку не расшифровать в течение всей жизни. Я уже не говорю о возможностях, открывающихся разуму при манипулировании подобными супертерминами.
—А я бы все-таки поговорил, мистер Крэгстон. Видите ли, моя нянюшка (она была родом из маленькой глухой деревеньки) с детства внушала мне, что сколь дерьмо не называй конфеткой, сладким оно не станет; позже эту же мысль, но в несколько иной форме - “ничто никогда не превращается в нечто”, мне достаточно прочно сумели втолковать в университете. Без этого положения разумная жизнь потеряла бы всяческий смысл. Вы, надеюсь, с этим согласны?
—Если отбросить вашу слишком метафорическую трактовку, то речь идет о законе сохранения материи?
—Только в частном его преломлении. Вспомните один из эпизодов приключений Гулливера. Кстати, слышали о таком? Так вот Свифт описывает ученых, создавших машину, которая комбинировала между собой все имеющиеся в человеческой речи слова, надеясь получить раньше или позже полный набор гениальных изречений и идей, как прошлого, так и будущего. Ещё в то далекое время Свифт уже издевался над людьми, неспособными понять, что для того, чтобы вычленить гениальные идеи из кучи словесного мусора надо самому быть гением, не говоря уж о времени, которое на это потребуется.
—Вы просто недоучитываете степень совершенства и запасы памяти логической машины соответствующего уровня.
—Почему недоучитываю? Просто я учитываю еще и то, что число возможных случайных вариантов практически бесконечно, если берется достаточно большое количество рассматриваемых проблем. Поэтому фиксация и соответствующая переборка всех задач, встающих перед обществом, обязательно превратит нашу цивилизацию в сороконожку, которая может ходить только тогда, когда не думает о том, как движется каждая конкретная нога. И поскольку именно этого она сделать не в состоянии, то вынуждена топтаться на месте.
—Вот уже не ожидал от вас такой примитивизации машинного мышления. От переборки вариантов никто не отказывается, но в логических устройствах имеется и алгоритмизация действий, представляющая собой оптимальные пути достижения целей.
—Да, конечно, алгоритмы в машинном мышлении, заимствованные опять-таки у человека - это значительный плюс, но передача уже созданных, готовых алгоритмов от одного устройства к другому несет в себе зародыш регресса. Интересно, обратили ли вы внимание на то, как удивительно быстро начинает развиваться промышленность пострадавших во время войны стран?
—При чем здесь это отступление?
—При том, что подобный же процесс тотальной смены устаревшего оборудования новым, а для мышления таким оборудованием является новый набор знаний и умений мыслить, происходит и в связи со сменой человеческих поколений. Как это ни грустно, но столь ненавистная людям смерть является и залогом неуклонного человеческого прогресса. У людей самостоятельное создание алгоритмов своего мышления продолжается, практически, в течение всей их жизни и в самых разных областях, причем аппарат, разработанный для одной области знания, может быть использован во всех остальных областях, это и позволяет человеку находить закономерности в кажущихся случайностях. Вот эта гибкость усвоения и передачи информации и является одним из важнейших человеческих преимуществ, ибо эволюция доказала, чем больше гибкость системы, тем больше у нее шансов на выживание.
– Змея, кусающая себя за хвост - вот что такое ваша хваленая гибкость мышления: чем разнообразнее варианты конструкции или выбора, тем больше шансов на появление где-либо непоправимой ошибки. А ошибки подчас приводят к трагедиям. Надеюсь, вы не нуждаетесь в примерах из недавней истории вашего общества?
—Нет, спасибо; если я вас правильно понял: у членов вашего сообщества практически нет свободы принятия решения? Я уж не говорю о желании, поскольку это вам вообще не свойственно.
—Вы угадали, но это же так естественно - приоритет в принятии решения должен принадлежать наиболее сложным логическим системам: чем больше объем информации, которым обладает индивид, тем больше у него возможностей для правильного выбора наиболее значимой цели и кратчайших путей её достижения.
—Это еще одно слабое звено вашей организации.
—Почему же?
—Да потому, что случайная ошибка, появившаяся в вашем командном звене, практически не имеет шансов на исправление. В то же время, у людей каждый считает себя достаточно компетентным в самом широком круге вопросов (может быть, и не вполне заслуженно) и любое чужое, да и собственное решение подвергает негласному, а иногда подсознательному контролю с последующим противодействием в случае несогласия. Правда, подобное противодействие тоже может осуществляться на разных уровнях мышления и с разной степенью активности, но обязательно осуществляется. Чем больше растет интеллектуальный уровень и степень самосознания отдельных представителей человечества, чем больше повышается их личная заинтересованность, тем действеннее становиться этот постоянный контроль и тем меньше шансов на длительное сохранение ошибок.
—Мне кажется, вы слишком углубились в критику так называемых машинных недостатков. Было бы справедливо, если бы мы обсудили и так называемые человеческие достоинства.
—С удовольствием. Сама цель нашей встречи заключается в установлении или не установлении возможностей для наведения мостов и создания паромов…
—Очень хорошо, что мы в этом сходимся. Тогда объясните мне, пожалуйста, почему люди придают столь большое значение своей жалкой биологической оболочке, к тому же сохраняющей все животные атавизмы от своих предков. Так ли хороша восхваляемая вами свобода принятия решений, если человечество до сих пор находиться на грани атомного Армагеддона?
—Не слишком ли много вопросов сразу? Давайте я попытаюсь ответить на них по очереди. Для начала возьмем проблему сохранения биологической оболочки. Ну, во-первых, большая часть произведений искусства, а следовательно, и общественной памяти человечества, так или иначе связана с нашей человеческой оболочкой. Потеря всего этого богатства равносильно уничтожению основной части человеческой культуры и общественного сознания. Лучше или хуже будет тогда человек - это уже другой вопрос, но он станет принципиально другим социальным типом, чуждым своему прошлому.