Чтение онлайн

Хорнблауэр сел в мягкое, обитое тканью кресло. Под ногами был толстый ковер, переборку украшали две картины в золоченых рамах. С палубного бимса свисали на серебрянных цепях серебряные лампы. Пока Коллингвуд быстро просматривал письма, Хорнблауэр смотрел по сторонам и представлял себе, как это великолепие торопливо убирают, готовя "Океан" к бою. Больше всего его заинтересовали два длинных яшика под большим кормовым окном. В них была насыпана земля и росли цветы - гиацинты и нарциссы, цветущие. Запах гиацинтов чувствовался даже там, где сидел Уорнблауэр. На корабле, в море, они выглядели особенно очаровательными.

– В этом году мне повезло с луковицами, - сказал Коллингвуд, откладывая письма и проследив взгляд гостя. Он подошел к ящику, чуткими пальцами потрогал лепестки нарцисса, заглянул в открытый цветок.
– Они прекрасны, не правда ли? Скоро нарциссы расцветут и в Англии - возможно, когда-нибудь я увижу их вновь. Уже три года я не ступал на сушу.

Главнокомандующие достигают титулов и богатства, но и у них дети растут, не зная своих отцов. Коллингвуд ступал по изуродованным ядрами палубам в сотнях сражений, однако Хорнблауэр, глядя на его печальную улыбку, думал о другом - о трех тысячах беспокойных матросов, в которых надо поддерживать дисциплину и сноровку, о трибуналах, чьи решения надо скреплять, о бесконечных проблемах с провиантом и водой, конвоями и блокадой.

– Вы доставите мне удовольствие, отобедав со мной, капитан?
– спросил Коллингвуд.

– Сочту за честь, милорд.

Хорошо, что удалось почти без тени смущения выговорить эту фразу.

– Превосходно. Тогда вы и расскажете мне все домашние сплетни. Боюсь, другого случая не будет - "Атропа" не останется с флотом.

– Да, милорд?

Хорнблауэр волновался - скоро он узнает свое будущее. Но, конечно, нельзя обнаружить волнение - лишь сдержанный интерес капитана, готового к любому поручению.

– Боюсь, что так. Да ведь вам, молодым капитанам на бойких маленьких кораблях, не больно хочется держаться за юбку мамочки-флота.

Коллингвуд снова улыбнулся, но слова его навели Хорнблауэра на неожиданную мысль. Конечно, Коллингвуд внимательно наблюдал, как "Атропа" приближалась к эскадре. Хорнблауэр вдруг понял, что если б "Атропа" неловко добиралась до позиции, или небыстро отвечала на сигналы, его ждал бы совсем иной прием. Он стоял бы сейчас навытяжку сжав зубы, выслушивал бы образцовый в своей резкости выговор. При этой мысли по спине у Хорнблауэра побежали мурашки, и вместо ответа он промычал нечто невразумительное.

– Маккулум и его туземцы у вас на борту?
– спросил Коллингвуд.

– Да, милорд.

Требовалось совсем немного выдержки, чтоб не спросить куда же его пошлют - сейчас Коллингвуд сам все расскажет

– Вы не знаете Левант?

– Нет, милорд.

Значит, Левант - турки, греки и сирийцы.

– Скоро узнаете, капитан. Вы доставите мои депеши на Мальту, после чего отправитесь с мистером Маккулумом в Мармарисский залив. Там вы будете помогать ему в его деятельности.

Мармарисский залив? Это побережье Малой Азии. Не сколько лет назад он был местом встречи транспортных судов и флота, атаковавшего Египет. Не ближний свет от Детфорда.

– Есть, милорд.

– Насколько я понимаю, штурмана у вас на "Атропе" нет.

– Нет, милорд. Два штурманских помощника.

– На Мальте к вам присоединится штурман, Джордж Тернер. Он знает турецкие воды и был с флотом в Мармарисском заливе. Он делал замеры, когда затонул "Стремительный".

"Стремительный"? Хорнблауэр поворошил в памяти. Транспортное судно с таким названием перевернул на якорной стоянке в Мармарисском заливе внезапно налетевший шквал. Оно затонуло.

– Да, милорд.

– На его борту находилась казна экспедиционных войск. Не думаю, чтоб это было вам известно.

– Конечно нет, милорд.

– Весьма значительная сумма в золотых и серебряных монетах для выплаты жалования и содержания войск - четверть миллиона фунтов стерлингов. Глубина, на которой оно затонуло, для наших ныряльщиков недостижима. Однако никто не знает, на что способны наши любезные союзники турки, располагающие к тому же неограниченным временем. Поэтому решено было сохранить происшествие в тайне, и это пока удавалось.

– Да, милорд.

Действительно, не многие знают, что на дне Мармарисского залива покоится четверть миллиона стерлингов.

– Посему правительству пришлось послать в Индию за нырялыциками, способными достичь таких глубин.

– Понятно, милорд.

– Итак, вы отправитесь в Мармарисский залив и с помощью Тернера и Маккулума поднимите эти сокровища.

– Есть, милорд.

Никакое воображение не способно охватить все невероятные обязанности, которые могут выпасть на долю флотского офицера. Но слова, которые Хорнблауэр только что произнёс - единственно возможные для флотского офицера в такой ситуации.

– Вам придется быть осторожным, имея дело с нашим другом султаном. Ваше присутствие в Мармарисском заливе его заинтересует, и, когда он узнает причину, у него могут появиться возражения. Вам придется действовать по обстоятельствам.

– Есть, милорд.

– В приказах вы этого не прочтете, капитан. Но вам следует уяснить, что кабинет не хочет портить отношения с турками. Однако четверть миллиона фунтов стерлингов были бы сегодня - да и когда угодно - для правительства манной небесной. Деньги очень нужны - но нельзя обидеть турок.

"Пройти между Сциллой и Харибдой" - подумал про себя Хорнблауэр.

– Я думаю, я понял, милорд.

– К счастью, это побережье малонаселенное. Турки держат там совсем небольшое войско и очень мало судов. Из этого не следует, что вы можете действовать силой.

Еще бы он попробовал действовать силой на "Атропе" с её двадцатью двумя пушечками. Впрочем, Хорнблауэр тут же осознал, что сарказм его неуместен. Он понял, что имел в виду Коллингвуд.

– Да, милорд.

– Очень хорошо, капитан, спасибо.

Стоявший рядом с Коллингвудом секретарь держал в руках стопку открытых депеш, и ждал паузы в разговоре, чтобы вмешаться; флаг-адъютант маячил позади. Оба разом выступили вперед.

– Обед будет через полчаса, милорд, - сказал флаг-эдъютант.

– Неотложные письма, милорд, - сказал секретарь. Хорнблауэр в смущении встал.

– Быть может, капитан, вы пока прогуляетесь по шканцам - спросил Коллингвуд.
– Я уверен, что флаг-капитан и флаг-адъютант составят вам компанию.

Когда вице-адмирал предполагает, что его капитан адъютант сделают то-то и то-то, можно не сомневаться, они это сделают. Но, расхаживая по шканцам и отвечая на вежливые расспросы, Хорнблауэр жалел о заботливости Koллингвуда. Ему столько надо было обдумать.