Чтение онлайн

– У мистера Маккулума прострелено легкое, сэр. Господи! Это совсем другое дело. Пуля в легком - почти наверняка смерть, а что, скажите на милость, делать без Маккулума? Его прислали из Индии. Чтоб привезти ему замену, потребуется года полтора. Обычный человек с опытом аварийно-спасательных работ не подойдет - нужно, чтоб он умел обращаться с цейлонскими ныряльщиками. Хорнблауэр с тошнотворным отчаянием думал неужели кому-нибудь когда-нибудь так не везло, как ему? Прежде чем снова заговорить, он сглотнул.

– Где он сейчас?

– Мистер Маккулум, сэр? В госпитале на берегу.

– Он жив?

Джонс развел руками.

– Да, сэр. Полчаса назад он был жив.

– Где доктор?

– У себя внизу, сэр.

– Пусть придет сюда. Нет, подождите. Я пошлю за ним позже.

Хорнблауэр хотел подумать - он хотел подумать спокойно. Ему надо пройтись по палубе - это единственный способ снять непомерное напряжение. Ритмичная ходьба помогает привести в порядок мысли. На тесной палубе толклись свободные от дел офицеры, а в крохотную каюту идти было бессмысленно. Тут Хорнблауэр снова отвлек Джонс.

– Мистер Тернер прибыл на борт, сэр.

Мистер Тернер? Тернер? Ах да, штурман, знающий турецкие воды. Он выступил вперед - старый, морщинистый с какими-то бумагами в руке - видимо, это приказы, направляющие его на "Атропу".

– Добро пожаловать, мистер Тернер.
– Хорнблауэр принуждал себя говорить сердечно, но про себя гадал, придется ли ему воспользоваться услугами мистера Тернера.

– Ваш покорный слуга, сэр, - со старомодной учтивостыо произнес Тернер.

– Мистер Джонс, устройте мистера Тернера.

– Есть, сэр.

Ничего другого ответить Джонс не мог, как ни трудо для исполнения отданный ему приказ. Но он колебался намереваясь сказать что-то ещё видимо, хотел обсудить не поселить ли ему Тернера на место Маккулума. Хорнблауэру решительно не хотелось это выслушивать, пока он не принял окончательного решения. Закипавшее в нем раздражение побудило его действовать с самодурством, характерным для капитанов старой школы.

– Убирайтесь вниз, все!
– рявкнул он.
– Очистите палубу!

Офицеры смотрели на него так, словно не расслышали, хотя не слышать они не могли.

– Уйдите вниз, пожалуйста, - сказал Хорнблауэр. "Пожалуйста" ничуть не смягчило его грубое требование.
– Вахтенный штурманский помощник, проследите, чтоб на палубе никого не было, и сами не попадайтесь мне под ноги.

Офицеры ушли вниз, как приказал капитан, который (судя по тому, что рассказали матросы с гички) чуть не повесил дюжину французских пленных единственно ради своего удовольствия. Так что он остался на шканцах один, и ходил взад-вперед, от гакаборта к бизань-мачте и обратно в быстро сгущающихся сумерках. Он ходил быстро, резко поворачиваясь, снедаемый раздражением и тоской.

Надо решать. Проще всего доложить Коллингвуду и ждать дальнейших распоряжений. Но когда ещё с Мальты отбудет судно с депешами для Коллингвуда, и скоро ли прибудет ответ? Не раньше чем через месяц. Ни один мало-мальски стоящий капитан не станет месяц держать "Атропу" без дела. Можно представить себе, как это понравится Коллингвуду. Если самому отправиться на поиски вице-адмирала, то встают те же возражения. И как он явится Коллингвуду на глаза вблизи Тулона или Ливорно, или куда там ещё превратности войны забросят эскадру, когда ему надлежит быть в двух тысячах миль оттуда? Нет, ни за что. По крайней мере, два варианта он исключил.

Значит, надо исполнять приказы, как если бы с Маккулумом ничего не случилось. Значит, поднимать сокровища придется самому, а он совершенно в этом не сведущ. Хорнблауэра волной захлестнул гнев. Идиот Эйзенбейс, обидчивый Маккулум. Какое право они имели ради удовлетворения своих личных амбиций мешать Англии в её борьбе с Бонапартом? Мирился же Хорнблауэр с занудством Эйзенбейса, почему Маккулум не мог поступать так же? А коли нет, почему Маккулум не смог держать пистолет прямее - почему он не застрелил нелепого доктора вместо того, чтоб подставлять себя под пулю? Но эти риторические вопросы ни на йоту не приближали Хорнблауэра к решению собственных проблем - так незачем об этом и думать. Мало того, его начинало грызть раскаяние. Он не имел права не замечать, что у него на корабле назревает ссора. Он вспомнил, как легкомысленно переложил на Джонса заботу, куда Маккулума селить. В кают-компании доктор и Маккулум наверняка друг друга раздражали; сойдя на берег, выпили в таверне вина, окончательно переругались - и вот дуэль. Хорнблауэр должен был предвидеть такую возможность и пресечь её в зародыше. Как он недосмотрел? Кто он вообще после этого? Быть может, он недостоин быть капитаном королевского судна.

Мысль эта была невыносима, она вызвала в Хорнблауэре новую бурю чувств. Он должен доказать себе, что это не так, или сломаться. Если надо, он сам произведет все работы по подъему сокровищ. Он должен. Должен.

Итак, он решился. И сразу чувства его улеглись, теперь он мыслил быстро, но четко. Конечно, нужно сделать все для достижения успеха, не упустить даже малейшую возможность. Маккулум заказал "кожаный фитильный шланг". Исходя из этого, можно предположить, как вести подъемные работы. И Маккулум, насколько Хорнблауэру известно, пока жив. Может быть... нет, так не бывает. Никто ещё не выжил с пулей в легком. И все же...

– Мистер Нэш!

– Сэр!
– откликнулся вахтенный штурманский помощник.

– Мою гичку! Я отправляюсь в госпиталь. Небо ещё не потемнело, но вода была уже совсем черной, и огни Ля-Валетты отражались в ней длинными дрожащими полосками. Весла ритмично скрипели в уключинах. Хорнблауэр сдерживался, чтоб не покрикивать на гребцов. Как ни быстро они будут грести, им не удовлетворить обуревающее его нетерпение.

Гарнизонные офицеры сидели в столовой, попивая вино. По просьбе Хорнблауэра сержант сходил за врачом. Это оказался молодой человек, по счастью ещё трезвый. Он внимательно выслушал вопросы Хорнблауэра.

– Пуля вошла в правую подмышку, - сказал он, - что естественно, учитывая, что пациент стоял боком к противнику подняв правую руку. Рана в подмышечной впадине, ближе к спине, иными словами, на уровне пятого ребра.

Хорнблауэр знал, что на уровне пятого ребра располагается сердце, и слова врача прозвучали для него зловеще.

– Я полагаю, наружу пуля не вышла?
– спросил он.

– Нет, - ответил врач.
– Пистолетная пуля, задев легкое, редко выходит наружу, даже при выстреле с двенадцати шагов. Заряд пороха всего одна драхма. Пуля скорее всего в грудной полости.

– Так что он вряд ли выживет?

– Это очень маловероятно, сэр. Странно что он прожил так долго. Кровохарканье, сэр, было несильное. Обычно раненные в легкое умирают от внутреннего кровоизлиянии через час или два после ранения, но, видимо, легкое лишь слегка задето. Под правой скапулой - под лопаткой, сэр сильный ушиб. Он указывает, что пуля остановилась там.

– Близко к сердцу?

– Близко к сердцу, сэр. Как ни странно, однако, ни один из больших кровеносных сосудов не задет, не то он умер бы в первые несколько секунд после ранения.