Чтение онлайн

– Может, мне и было плохо, - сказал он, - но сейчас я чувствую себя хорошо.

Хорнблауэр посмотрел на Эйзенбейса.

– Позвольте мистеру Маккулуму поговорить ещё пять минут, - сказал он.
– Ну, мистер Маккулум, вы упомянули фитильный шланг. Не объясните ли вы мне, как это делается?

XIV

Хорнблауэр пошел на бак. Там артиллерист и его помощники, сидя на корточках, изготовляли фитильный шланг согласно указаниям Маккулума.

– Я надеюсь, вы старательно заделываете стыки, мистеп Клут, - сказал Хорнблауэр.

– Так точно, - ответил Клут.

Чтоб не испачкать смолой белоснежную палубу, подстелили старую парусину и сидели на ней. Здесь же стоял чугунный горшочек с расплавленной смолой.

– Быстрый огнепроводный шнур горит со скоростью пять секунд фут. Вы сказали, один фут медленного огнепро-водного шнура, сэр?

– Да.

Хорнблауэр наклонился, чтоб рассмотреть работу. Кожаные шланги были разной длины, от трех до пяти футов. Такова уж своенравная природа - из шкуры животного не получишь особо длинного куска кожи. Один из помощников артиллериста длинным деревянным шилом проталкивал быстрый огнепроводный шнур в отрезок шланга. Вытащив шило с другого конца, он сдвинул шланг по огнепроводному шнуру до соединения с предыдущим отрезком.

– Поаккуратней, - сказал Клут.
– Смотри, шнур не переломи.

Другой помощник артиллериста двойным швом пришивал клапан, соединяющий новый отрезок шланга с предыдущим. Когда стык был готов, Клут щедро замазал его расплавленной смолой. Предстояло продеть в шланг сто двадцать футов огнепроводного шнура, сшить и просмолить все стыки.

– Я взял два крепких бочонка на пятьдесят фунтов каждый, сэр, - сказал Клут.
– И приготовил мешочки с песком, чтоб заполнить их доверху.

– Очень хорошо, - ответил Хорнблауэр. Маккулум рассчитал, что для заряда нужно взять тридцать фунтов пороха, не больше и не меньше.

– Я не хочу разнести остов в щепки, - сказал он, - только раскрыть его.

Это - та область, в которой Маккулум разбирается. Хорнблауэр не догадался бы, какое количество пороха даст желаемый результат на глубине сто футов. Он знал, что, заряженные в длинную девятифунтовую пушку, три фунта пороха вытолкнут ядро на полторы мили. Но тут совсем другое дело, и вода, в отличие от воздуха, несжимаемая среда. Положив в пятидесятифунтовый бочонок тридцать фунтов пороха, надо заполнить оставшееся пространство чем-то вроде песка, - Скажите мне, когда все будет готово, - сказал Хорнблауэр и пошел обратно на корму.

Тернер, недавно вернувшийся с берега, ждал, пока капитан обратит на него внимание.

– Да, мистер Тернер?

Судя по всему, Тернер хотел поговорить наедине. Хорнблауэр подошел поближе, и Тернер произнес тихо:

– Простите, сэр, это насчет модира. Он хочет нанести вам визит. Он чего-то добивается, а чего, я выяснить не смог.

– Что вы ему сказали?

– Я сказал - извините, сэр, я не знал, что ещё сказать - Я сказал, вы будете очень рады. Я боюсь, тут что-то нечисто. Он сказал, что прибудет незамедлительно.

– Вот значит как?

В этих беспокойных водах все нечисто, подумал Хорнблауэр, и ему сразу же не понравилось, как он это подумал.

– Вахтенный мичман!

– Сэр!

– Что вы видите со стороны города? Смайли направил подзорную трубу на противоположную сторону залива.

– Лодка отошла от берега, сэр, лодка с латинским парусом. Мы видели её прежде.

– Флаг на ней есть?

– Да, сэр. Красный. Похож на турецкий.

– Очень хорошо. Мистер Джонс, у нас будет официальный посетитель. Прикажите приготовиться к приему.

– Есть, сэр.

– Значит, мистер Тернер, вы не знаете, чего хочет модир?

– Нет, сэр. Он хотел видеть вас, и поскорее. "El capitano" - вот и все, что он сказал нам, когда мы сошли на берег. Там должен был открыться для нас базар, но никого не было. Он сказал, что хочет видеть капитана, и я сказал, что вы его примете.

– Никаких намеков с его стороны?

– Нет, сэр. Он ничего не говорил. Но я видел, что он взволнован.

– Что ж, скоро мы все узнаем, - сказал Хорнблауэр. Модир поднялся на борт с достоинством, хотя трудный подъем нелегко дался его старым ногам. Он внимательно огляделся. Понял ли он, что боцманматы и фларепные его приветствуют, сказать трудно. У него было умное ястребиное лицо, обрамленное седой бородой. Живые черные глаза озирались по сторонам, и непонятно было, в новинку для него, это зрелище, или нет. Хорнблауэр коснулся полей шляпы модир вежливо поднес руку к лицу.

– Попросите его спуститься вниз, - сказал Хорнблаузп - Я покажу дорогу.

У себя в каюте Хорнблауэр с поклоном предложил модиру стул. Тот сел, Хорнблауэр сел напротив, Тернеп поместился рядом с ним. Модир заговорил, Тернер перевел

– Он надеется, что Бог ниспослал вам доброе здоровье сэр, - сказал Тернер.

– Ответьте, что полагается, - сказал Хорнблауэр. С этими словами он посмотрел в проницательные глаза модира и вежливо улыбнулся.

– Теперь он спрашивает, успешным ли было ваше плавание, сэр, - доложил Тернер.

– Скажите, что сочтете уместным, - ответил Хорнблауэр.

Обмен любезностями продолжался. Хорнблауэр знал, что на Леванте так принято. Неприлично и бестактно сразу переходить к сути дела.

– Надо ли предложить ему выпить?
– спросил Хорнблауэр.

– Ну, сэр, при деловых беседах обычно подают кофе.

– Тогда, может быть, нам подать?

– Видите ли, сэр, наш кофе это не вполне то, что они называют кофе.

– Тут ничего не попишешь. Прикажите, пожалуйста, чтоб принесли.

Беседа шла, так и не приближаясь к сути. Интересно отметить, что такое умное и подвижное лицо, как у модира, может оставаться совершенно бесстрастным. Только кофе заставил его изменить выражение. Сначала он, не показывая удивления, смотрел на толстые кружки, на облезлый оловянный кофейник; от кофе, как положено на востоке, сначала отказался, потом согласился. Однако отхлебнув, он не смог сдержать изумления. Впрочем, он тут же взял себя в руки, всыпал в кофе невероятное количество сахара и стал пить, не касаясь рукой чашки, а поднимая её на блюдечке.

– Полагается подавать конфеты и печенье, сэр, - сказал Тернер.
– Но мы не можем предложить ему ром с сахаром и сухари.

– Да, конечно, - согласился Хорнблауэр.

Модир осторожно отхлебнул кофе и возобновил разговор.

– Он говорит, у нас прекрасное судно, сэр, - сказал Тернер.
– Я полагаю, он скоро перейдет к делу.

– Поблагодарите его и скажите, что у него замечательная деревня, если считаете, что это подходящий ответ.

Модир откинулся на стуле - к стульям он явно не привык - изучая поочередно лица Тернера и Хорнблауэра. Потом он снова заговорил, взвешенно и выразительно, как и прежде.