Чтение онлайн

– Обращайтесь ко мне "сэр", - сказал Хорнблауэр.
– Я последний раз прощаю вам это упущение.

– Да... сэр.

– Сейчас пациент чувствует себя хорошо?

– Когда я уходил, он чувствовал себя хорошо... сэр. Понятно, скоро я должен буду к нему вернуться.

– Вы думаете, он выживет?

Торжествующее выражение на лице Эйзенбейса несколько поблекло. Он сосредоточился, формулируя ответ.

– Теперь он скорее всего выживет, сэр. Но никто не может знать наверняка. Всегда возможно, что рана вдруг воспалится и убьет пациента.

– Больше вы ничего не можете сказать?

– Нет, сэр. Рана должна оставаться открытой для оттока гноя. Накладывая швы, я вставил дренажную трубку.

– Очень хорошо, - сказал Хорнблауэр, чувствуя, как на него накатывает тошнота.
– Я понял. Возвращайтесь к пациенту. Я глубоко признателен вам, доктор, за то что вы сделали.

Эйзенбейс ушел, но Хорнблауэра в покое не оставили. В дверь постучали, и вошел мичман Смайли.

– Мистер Стил свидетельствует свое почтение, сэр, и сообщает, что к нам с берега движутся лодки.

– Спасибо. Я иду наверх. И если мистер Тернер не на палубе, скажите ему, что он мне нужен.

Несколько пестро раскрашенных лодочек двигались на веслах, передняя же шла очень круто к ветру под латинским парусом. Пока Хорнблауэр смотрел, матросы убрали парус, пазвернули лодку и снова поставили его на другом галсе. У латинского паруса есть свои недостатки. На новом галсе лодка легко шла к "Атропе".

– Послушайте, мистер Тернер, - сказал Хорнблауэр решение, два последних дня подспудно зревшее несмотря на множество других забот, оформилось окончательно.
– Когда вы будете с ними говорить, скажите, что мы ищем французскую эскадру.

– Прошу прощения, сэр?

– Мы ищем французскую эскадру. Два корабля - два корабля достаточно. Линейный корабль и фрегат, прорвавшие блокаду на Корфу три недели назад. Прежде всего спросите, не заходили ли они сюда.

– Есть, сэр.

Тернер ещё не совсем понял.

– Адмирал... адмирал Харви послал нас на разведку. Он ищет их с четырьмя линейными кораблями в окрестностях Крита. Четыре корабля достаточно, чтоб они отнеслись к нам с уважением.

– Я понял, сэр.

– Вы действительно поняли?

– Да, сэр.

Хорнблауэра раздражало, что приходится полагаться на Тернера. С испанскими властями или с французскими он разговаривал бы сам, но это, к сожалению, турки.

– Помните, об этом вы должны спросить прежде всего. Заходили ли сюда два французских корабля? После этого вы спросите разрешения заполнить водой бочки. Если будет можно, мы купим овощей и пару бычков.

– Да, сэр.

– Все время помните, что мы посланы на разведку адмиралом Харви. Не забывайте об этом ни на минуту, и все будет в порядке.

– Есть, сэр.

Лодка под латинским парусом быстро приближалась, Развивая значительную скорость несмотря на слабый вечерний бриз. Под носом у неё пенился внушительный бурун. Лодка подошла к борту и легла в дрейф. Латинский парус хлопал, пока его не подтянули наверх.

– Это турки, сэр, не греки, - сказал Тернер.

Хорнблауэр видел это и без подсказки. Матросы были в грязных белых одеждах, головы их венчали красные шапки обмотанные грязными белыми тюрбанами. Седобородый человек, стоявший на корме, был подпоясан алым кушаком, г которого свисала кривая сабля. Высоким тонким голосом он окрикнул "Атропу". Тернер что-то крикнул в ответ на левантийском лингва-франка. Хорнблауэр попытался понять, что тот говорит. В лингва-франка, как он знал, смешались итальянский, французский, английский, арабский, греческий языки. Странно было услышать свое имя - Горацио Хорнблауэр - в невразумительной мешанине слов.

– Кто это?
– спросил он.

– Модир, сэр. Местный чиновник. Начальник гавани. Таможенный досмотрщик. Он спрашивает о нашем карантинном свидетельстве.

– Не забудьте спросить о французских кораблях, - сказал Хорнблауэр.

– Есть, сэр.

Разговор продолжался. Хорнблауэр не раз уловил слово "fregata". Седобородый турок развел руками и что-то сказал.

– Он говорит, французские суда не заходили сюда уже несколько лет, перевел Тернер.

– Спросите его, не слышали ли о них на побережье или на островах?

Седобородый турок утверждал, что ни о чем таком не слышал.

– Скажите ему, - продолжал Хорнблауэр, - что я дам пять золотых за новости о французах.

Было что-то заразительное в атмосфере восточной беседы - иначе трудно объяснить, почему Хорнблауэр употребил слово "золотой" - он мог бы сказать Тернеру "гинея". Седобородый турок снова потряс головой, но ясно было, что предложение его впечатлило. Хорнблауэр задал ещё вопрос, и Тернер перевел.

– Я сообщил ему о присутствии поблизости британской эскадры, - доложил он.

– Хорошо.

Пусть турки думают, будто "Атропу" поддерживает сильная эскадра. Седобородый турок растопырил пятерню, отвечая на следующий вопрос Тернера.

– Он хочет по пять пиастров за каждую бочку, которую мы наполним водой, - сказал Тернер.
– Это по шиллингу за бочку.

– Скажите... скажите, что я дам ему половину.

Разговор продолжался. Солнце садилось, небо на западе начало краснеть. Наконец седобородый турок помахал на прощанье рукой, и лодка, расправив парус, двинулась прочь.

– Они возвращаются, чтоб расстелить коврики для вечернего намаза, сэр, - сказал Тернер.
– Я обещал ему десять гиней за все - включая право высадиться на пристани, заполнить бочки водой и сделать покупки на базаре, который откроется утром. Он получит свою долю и из того, что мы там заплатим, будьте уверены, сэр.

– Очень хорошо, мистер Тернер. Мистер Джонс!

– Сэр!

– Сразу как рассветет, мы начнем тралить, чтоб найти остов корабля. Трал надо приготовить сейчас.

– Э... есть, сэр.

– Сто саженей однодюймового троса, пожалуйста, мистер Джонс. Два девятифунтовых ядра. Сделайте для каждого по сетке и привяжите их на расстоянии десяти саженей друг от друга посредине троса. Ясно?

– Не... не совсем, сэр.

Поскольку Джонс ответил честно, Хорнблауэр сдержался, чтоб не упрекнуть его за непонятливость.
– Возьмите сто саженей троса и привяжите одно ядро в сорока пяти саженях от одного конца, другое - в сорока пяти саженях от другого. Теперь ясно?

– Да, сэр.