Хороша и дурна, и глупа и умна
Шрифт:
Наденька (тронутая). Какой он был добрый! Как жаль, что он умер!
Алинской. После его смерти, по его завещанию, я купил себе имение невдалеке отсюда; занялся обзаведением новых моих крестьян и хотел чем-нибудь разогнать несносную тоску, которая везде меня преследовала. Я поправил состояние разоренных мужиков, выстроил себе прекрасный дом, отделал сад и когда все привел в порядок, то увидел, что комнаты мои слишком для меня велики, сад пуст, что меня окружают только рабские лица слуг моих, и ни одна родная улыбка не радовала моего сердца!
Наденька (подвигая стул свой к Алинскому). Бедненький!
Алинской.
Кому нет в жизни наслажденья,
Тот век свой жизнью не зови.
А наслажденья, без сомненья,
Нам нет без дружбы и любви.
Итак, я эти чувства оба
Хотел в жене моей найти,
Чтоб с ней всю жизнь мою до гроба
В любви и дружбе провести.
Наденька (нежно). Так вот для чего хотели вы жениться?
Оба весело встают.
Но теперь уж вам это не нужно, затем что в своих соседях найдете вы и то и другое.
Алинской. Да, ваш папенька и маменька ваша удостоили принять меня в число своих друзей; но... смею ли надеяться, что и вы будете считать меня своим другом?
Наденька. А почему же и нет? Конечно!
Алинской. В самом деле?
Наденька. Я всегда говорю правду, вы знаете.
Алинской. Так вы смотрите на меня уж не теми глазами, какими смотрели давеча?
Наденька. И! Полноте, как вам не стыдно! Теперь уж это кончено... Ну а я? Признайтесь: уж, верно,, сначала показалась вам такой неловкой...
Алинской (улыбаясь). Так... немножко.
Наденька. То есть очень? Ах, это нехорошо! Это значит платить тою же монетой. Но, ради бога, перестанемте говорить об этом... Я надеюсь, что теперь уж больше не думают выдавать меня замуж.
Алинской. Напротив, вы ошибаетесь. И как друг ваш я должен сказать вам, что вечером ждут нового жениха.
Наденька. Что вы! Неужели? Ах, боже мой! Ну вот, я опять оробела. Как! Еще жених приедет?
Алинской. Да... какой-то Владимир Львович или Петрович Гремиславов.
Наденька. А! Это сын нашего губернатора... И он приедет нынче же вечером, говорите вы? Ах, Александр Иванович! Мне было так весело, я была так довольна, и вы совершенно меня расстроили!
Алинской. Стало быть, этот Гремиславов вам не очень нравится?
Наденька. Да я его почти и не знаю, и всего-то раза с два его видела.
Алинской. Он... недурен собой?
Наденька. И нет! Рябой, в очках, с большими бакенбардами: гораздо хуже вас! Итак, вечером надобно будет опять наряжаться в пунцовое платье, ходить по струнке... И, верно, опять будут заставлять меня при всех играть на фортепьяно и петь новый романс -- это уж как бог свят!
Алинской. Ну так что ж? Чего же вы боитесь?
Наденька. Да вот видите ли, романс довольно трудный! Конечно, я его наизусть знаю; но ведь главное тут дело, душа, экспрессия... И со всем тем, однако ж, мне бы не хотелось показаться такой смешной, как давеча.
Алинской. Угодно я вас прослушаю?
Наденька. Ах, сделайте милость! (Садится за фортепьяно.)
Алинской. Есть у вас ноты?
Наденька. Вот они. Смотрите, вы меня поправляйте, если я где ошибусь.
Алинской становится позади Наденьки и следит за ее игрой.
Алинской (после ритурнеля.)
Посмелей, посмелей!
Я скажу без лести,
Как нельзя быть милей!
Я восхищен, ей-ей!
Наденька (поет романс).
"Певец-герой, спеша на поле чести,
Сказал своей красавице невесте:
"Душой всегда ль со мной ты будешь вместе?"
Алинской.
Тут надо, чтоб экспрессия была!
Тра, ла, ла, ла, ла,
Тра, ла, ла, ла, ла!
Наденька.
"И милая, в знак верности, герою
С груди своей златую цепь сняла".
Алинской.
Тра, ла, ла, ла, ля,
Тра, ла, ла, ла!
Наденька.
"И молча друга обвила
Своей лилейного рукою".
Вместе. Тра, ла, ла, ла,
Тра, ла, ла, ла!
Наденька.
Что? Скажите скорей!
Алинской.
Как нельзя быть милей!