Чтение онлайн

  Наденька.

Ну, право вы мне льстите!

  Алинской.

Я льщу вам? Извините.

Я восхищен, ей-ей!

(Поет романс.)

"Певец-герой красавице унылой

Тут говорит: "Утешься, друг мой милый!

Я вечно твой! Я твой -- и за могилой!"

  Наденька.

Тут надо, чтоб экспрессия была!

Тра, ла, ла, ла,

Тра, ла, ла, ла!

  Алинской.

Я вечно твой и за могилой!

  Наденька.

Не правда ли, что музыка мила?

Тра, ла, ла, ла,

Тра, ла, ла, ла!

Вместе.

Тебе я

сердце отдала.

Ты другу

Оно твое

и за могилой.

Я вечно твой

  Алинской.

Ах, боже мой, как это мило!

Вместе.

Посмелей, посмелей!

Я скажу без лести;

Как нельзя быть милей

Я вам клянусь, ей-ей.

Прежние и Падчерицын.

  Падчерицын. Ай-да молодежь! Смотри-ка, братец, как задувают!

  Наденька. Ну вот, папенька крестный! Вы помешали нам в самом лучшем месте... Александр Иванович представлял из себя скромника, а знаете ли, что он отличный музыкант?

  Алинской. Уж не смейтесь! Скажите лучше, что вы превосходно поете.

  Падчерицын (Наденьке). Теперь не до песен, и поди-ка, тебя мать зовет; пособи ей десерт приготовить да отведи место для оркестра.

  Алинской. А разве будут танцевать?

  Падчерицын. Как же, братец! Под скрипку, кларнет, литавры и контрабас... по-деревенски!

Наденька (Алинскому), Если кто из кавалеров будет меня просить на котильон, я скажу, что вы меня ангажировали; не правда ли? Вы по дружбе мне позволите это сделать?

  Алинской. Помилуйте, я очень рад!

  Наденька. С вами-то я как-то уж ничего не боюсь: мы уж коротко знаем друг друга. Прощайте, папенька крестный! Прощайте, Александр Иванович! Пойду сперва уложу десерт, а потом пойду затягиваться в пунцовое платье... Ах! Вы представить себе не можете, как это скучно!

  Алинской. Тем более что в этом простом наряде вы так хороши!

Наденька уходит.

Падчерицын и Алинской.

  Падчерицын. Прошу покорно! Да вы, братец, кажется, не на шутку подружились?

  Алинской (смотря вслед Наденьке). И слава богу! Потому что она, ей-ей, прелестна!

  Падчерицын (равнодушно). Да, не дурна, братец, крестница у меня бредет-таки.

  Алинской (с жаром). Как, братец! Да она очаровательна! Что за выразительность в лице! Что за огонь в глазах! И как приятно она изъясняется!

  Падчерицын (равнодушно). Да... она-таки не не глупа.

  Алинской (с жаром). Не только не глупа -- умна как нельзя больше! Сколько веселости, любезности, остроты в ее разговоре! И вдобавок ко всему этому -- какое редкое сердце!

  Падчерицын (холодно). Да... она девка добрая.

  Алинской (с большим жаром). Помилуйте! Ну можно ли говорить так равнодушно о прелестнейшем творении, которое соединяет в себе все превосходные качества ума и души, все возможные добродетели: доброту, откровенность... да это ангел!

  Падчерицын. Ой, ой, ой, братец! Да ты что-то уж не путем раскипятился! Скажи, пожалуйста: то она тебе не годилась -- или просто сказать была для тебя и глупа и дурна; а то вдруг стала и хороша и умна... что за перемена такая?

  Алинской. Послушайте, Иван Григорьевич... вы друг покойного моего дядюшки, следовательно, и мой?

  Падчерицын. Разумеется, братец!

  Алинской. Итак, обещайте мне наперед не смеяться надо мной, а потом сделайте мне одолжение!

  Падчерицын. Какое, братец?

  Алинской. Пусть я покажусь вам сумасбродом, бесхарактерным, флюгером --всем, чем угодно, -- для меня все равно: где дело идет о счастье целой жизни, там самолюбие не у места... Ваша крестница мне чрезвычайно нравится. Я влюблен в нее, я хочу иметь ее своей женой и прошу вас, чтобы вы ее за меня посватали!

  Падчерицын. Как, братец, посватал? Опять? Вторично?

  Алинской. Да.

  Падчерицын. Это нельзя, братец! Она уже обещана другому; часа с два уж как и письмо отослано.

  Алинской. Что ж за беда! Этому другому также можно отказать, как и я было отказался.

  Падчерицын. Отец с матерью на это не согласятся.