Чтение онлайн

— Хорошо. Буду иметь в виду.

Я направилась к себе, но по дороге задержалась у кабинета Лукаса. Конечно, мамы там уже не было, я просто замерла, пытаясь понять, что мне делать дальше. Может ли разговор с матерью дать мне что-то еще, но… я не хотела ее видеть. Все мое существо не хотело ее видеть. Даже несмотря на то, что она мне сказала, несмотря на то, что отец поставил ей ультиматум, она могла сказать мне раньше. Могла все объяснить, когда уехала — хорошо, пусть даже не в Москву, но в Штаты. Что изменится от того, что я ей скажу, как страшно, больно и одиноко мне было ночами? Что изменится от того, что я брошу ей в лицо претензии о том, что она дерьмовая мать? Тем более что все это уже не имеет совершенно никакого значения.

Постояв немного у кабинета, я развернулась и направилась прямиком к себе. Приняла душ, упала на кровать, стараясь не думать о том, что мне рассказал Лукас. Стараясь вообще о нем не думать, потому что уже очень, очень скоро он станет моим прошлым. И об этом я тоже старалась не думать, равно как и о том, что больше не увижу Амиру. Как и о том, что вся наша с ним странная история знакомства только-только начала оживать: здесь, под мальдивским солнцем.

И пока я обо всем этом старалась не думать, я провалилась в сон, чтобы проснуться уже от яркого солнца и визга Амиры над ухом:

— Ники, вставай, надо завтракать! Скоро за нами придет яхта!

Ах, да. Яхта! Надо еще и Амиру собрать, взять все самое необходимое. Поэтому я мигом открыла глаза и быстро подхватила девочку на руки.

— С тобой будильники не нужны, ты в курсе?

Она залилась смехом, и я потащила ее прямо на руках в ее комнату, в таком виде мы и наткнулись на Лукаса: Амира, висящая на мне как обезьянка, и я, взъерошенная со сна. В его взгляде промелькнуло что-то такое, совершенно новое, человеческое, а потом…

— Амира, немедленно отпусти Ники. Ты уже взрослая.

Девочка перестала смеяться, а мне пришлось ее отпустить.

— Беги к себе в комнату.

— У тебя тут военный полигон, что ли? — не удержалась я, когда ребенок скрылся за дверью.

— Ей незачем к тебе привыкать.

Упс. Ауч. И снова упс.

— Ну да, как же я забыла.

Похоже, человеческое в его глазах мне просто показалось, потому что я еще не проснулась. А вчерашний разговор… ну, у всех бывают свои маленькие слабости.

— Я могу остаться, — сказала я, — чтобы она ко мне не привыкала.

— Эта яхта преимущественно для тебя, Ники.

Для меня?! Да что с ним не так?!

— У тебя пограничное расстройство?! — прошипела я ему в лицо. — Или как это называется?

— Может быть, — пожал плечами он.

Совершенно. Невыносимый. Тип.

— Жду не дождусь, когда избавлюсь от твоего общества! — выплюнула ему в лицо.

— Потерпи еще немного.

Жаль, в неравной борьбе у меня не получится скинуть его с яхты на корм акулам. С другой стороны, Амира без отца останется. В том, что она его любит, нет ни малейшего сомнения. Как у него вообще появилась такая девочка? Должно быть, там мать была святой. Просто святой.

Я обошла его и направилась к Амире, чтобы помочь ей собраться, и спустя полтора часа мы уже отошли от острова. Сказать, что яхта была роскошной — значит, ничего не сказать. Здесь была и зона отдыха, и каюты, и шезлонги. На борту был и бар, и детское питание, и места, где можно позагорать и навесы, чтобы не превратиться в горячие мальдивские угли. Для себя я уже однозначно решила, что не обращаю на Лукаса внимания. Провожу время с Амирой, наслаждаюсь, а потом — привет, Москва! Привет, обледеневшие дорожки, но такая привычная жизнь. Теперь я уже не была так уверена, что мне стоит возвращаться в город, где я родилась и выросла, но проблемы надо решать по мере их поступления.

Сейчас у меня одна очень важная: как не зажариться до хрустящей корочки и не превратиться в курочку гриль. А главное, надо следить, чтобы Амира не сгорела, детская кожа нежнее и вообще не создана для такого солнца.

И я следила, но, что самое удивительное, для меня это не было в тягость. Раньше, когда мы с Ди отдыхали на курортах, меня отчаянно раздражали дети. Разумеется, мы старались останавливаться в отелях восемнадцать плюс, но когда-то и нам самим восемнадцати не было, и вот это был просто лютый трэш. Меня бесило, что они визжат и брызгаются, прыгают с бортиков, носятся между шезлонгами, летят прямо на тебя на скользких камнях у бассейна, и что родителям — даже в самых дорогих отелях совершенно положить болт на то, что это происходит. Я не представляла, как можно вообще выносить это орущее нечто больше пяти часов подряд, с Амирой же…

Все это было в радость. Возможно, я просто повзрослела. Или Амира была для меня особенной, но мне не составляло труда по десять раз загнать ее тень. Сесть смотреть с ней мультики, когда она начинала капризничать. Следить, как она барахтается в воде в жилете, барахтаясь рядом с ней. Укладывать ее спать в каюте и смотреть, как смешно она сопит, перевернувшись на живот, гоняя дыханиемм легкую светлую прядку по подушке туда-сюда.

Раньше я не могла себя представить няней, но сейчас поняла, что рядом со мной просто были не те дети. И даже когда я представляла себе семью с Робом, в ней не было и сотой доли тех чувств, которые я испытывала сейчас.

— Спи, маленькая принцесса, — сказала я едва различимым шепотом и погладила ее по щеке. И пусть твой папа совершенно долбанутый король, я все равно буду рядом, пока у меня есть такая возможность.

Несмотря ни на что.

Ники

Вечером Лукас пришел ко мне в спальню впервые за долгое время. Несмотря на то, что сегодня на яхте он мне больше ничего не говорил про Амиру и про то, что она со мной ненадолго, видеть его совершенно не хотелось. Ни одна нормальная женщина не захочет видеть рядом с собой того, кто постоянно швыряет тебя то в ледяную пропасть, то в жерло вулкана. Иносказательно, но что-то мне подсказывало, что Лукас способен на такое и буквально.

— Мне раздеться? — поинтересовалась я, когда он вошел. — Какую позу принять?

— Я думал, мы с тобой перешагнули эту ступень.

— Я тоже так думала, но я больше не собираюсь разбираться в твоих причинах и мотивах, Лукас. Ты взрослый мужчина, знаешь, что существуют психологи и вполне способен понять, что проецировать свои травмы на хрупкую женщину — это кринж.

— Я никогда не проецировал на тебя свои травмы, — он закрыл за собой дверь и подошел ко мне.

— Ты просто меня трахал, ага.

Я сложила руки на груди, чтобы отгородиться от него. Между нами не было чувств, между нами было какое-то странное, безумное болезненное притяжение, у него — потому что я напоминала ему Марию, и это был совершеннейший изврат. У меня — потому что я привыкла к тому, что меня наказывают, к тому, что я должна постоянно доказывать всем, что я достойна любви, и постоянно за это получать. Но ничего здорового в этом не было, ни с его стороны, ни с моей.

— Я хочу, чтобы в оставшиеся несколько дней все было по-другому.