Чтение онлайн

Я собирался изобразить Риддла сидящим в кресле у окна, что, конечно, не было полноценным портретом, но все же позволяло определить характерные черты. Однако рисунок сразу пошел не так, как планировалось.

Фигура Риддла оказалась гораздо ближе к нижнему краю листа. Получался поясной портрет: спинка кресла, в котором сидел Волдеморт, уходила в тень позади него, и от окна пришлось отказаться. Когда я наметил общие контуры, фигуру и черты лица, можно было точно сказать, кого именно я рисую.

— Не хочешь на этом остановиться? — негромко спросил Поттер, оставив свое место в глубине кухни и подойдя поближе.

Огонь в камине согрел дом, и мне становилось жарко. Я скинул свитер, оставшись в футболке, и вернулся к рисунку. Постепенно из наброска рождался портрет, и я, погрузившись в детали, лишь к концу ненадолго оторвался от работы, отступив назад, чтобы рассмотреть рисунок целиком.

Результат меня поразил. Я знал, что на момент нашей встречи Риддлу было довольно много лет, но из-за пережитых трансформаций он выглядел вне времени, неподвластный годам. Сейчас на нас смотрел Волдеморт–старик; его нечеловеческое лицо несло на себе печать прожитых лет и груз всего, что ему пришлось пережить — скитания, триумфы, полусмерть, возрождение и смерть окончательную, прямое отношение к которой имел человек, стоявший по правую руку от меня.

— Ты таким его видел? — тихо спросил Поттер.

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда почему нарисовал так?

Я не знал. Ничего не ответив, я вернулся к рисунку, набросал мантию, детали спинки кресла и положил пастелью фон, болотно–черную темноту.

На создание рисунка ушло почти три часа, которых я даже не заметил. Поттер бродил по дому, посидел у камина, затем вернулся на кухню. Мадими обвила сфинкса и дремала, положив голову на его вытянутые лапы. Решив, что пора заканчивать, я убрал пастель и уголь, вымыл руки и сел за стол, глядя на результат своих трудов.

С минуту мы молча рассматривали портрет.

— Это и был твой замысел? — наконец, спросил Поттер.

— Конечно, нет. — Я повернулся к нему. — Может, поедим? У меня тут есть консервы…

— Я не хочу. А идея с оживлением этого портрета нравится мне еще меньше, чем пока ты его не нарисовал. Это не настоящий Риддл.

— Мы его проверим, Гарри. Он должен знать что-то, чего не знаю я… а уж если на то пошло, и ты.

Спустя несколько секунд Поттер проговорил:

— Ладно, давай перекусим. Только не перед ним. — Он кивнул на портрет.

Я достал из холодильника банку консервов, которыми потчевал Тао, и мы перешли в комнату. Здесь не стояло никакой мебели, кроме низкого столика перед камином и небольшого шкафа, где хранилось все, что мне требовалось в редкие дни визитов.

— Кстати, куда ты дел камень? — спросил Поттер, когда мы заканчивали импровизированный ужин.

— Лежит у нас в хранилище, — ответил я. — Если надо, могу принести.

— Нет, не надо. Все, что он умеет, это воспроизводить твои представления об ушедших.

— Намек я понял, и эту версию мы учтем, — кивнул я.

— Почему у тебя нет мебели? — спросил Поттер так, словно только что это заметил. — Ужасно неудобно есть на полу…

— Дело привычки. — Я встал. — Давай не будем больше затягивать. На другой рисунок у меня нет сил, да теперь и не получится.

Мы вернулись в кухню и встали перед дверью. С минуту я не решался оживить этот странный портрет, но в конце концов направил на него палочку и произнес заклинание.

Первые секунды ничего не происходило, и я было подумал, что заклятье не сработало, но тут глаза Риддла, до сих пор смотревшие из-под опущенных век в правый нижний угол листа, поднялись и по очереди оглядели нас с Поттером. Отсутствие цвета отнюдь не сглаживало впечатление и не сводило портрет к условности. Напротив, степень непохожести Риддла на людей лишь возросла — и после смерти он не был таким, как мы; даже его изображение оказалось иным, чем остальные портреты.

Волдеморт медленно окинул нас взглядом и произнес:

— Что вы хотите?

Сказано было таким тоном, будто это он нарисовал нас и теперь делает одолжение, уделяя нам свое время. Его голос не соответствовал внешности и был глухим, но твердым, с едва уловимым, однако слышным внимательному уху раздражением.

На секунду я забыл, что это всего лишь рисунок, не способный никому причинить вред. Поттер молчал, предоставляя разговор мне — в конце концов, затея была моя. Пока я думал, что ответить, Риддл слегка опустил кончики губ, и его лицо приобрело несколько разочарованное выражение.

— Линг Ди и Гарри Поттер, — произнес он. — Что могло свести таких разных людей, как вы… — маг поднес к лицу левую руку, — у моего портрета?

— Вопросы, — ответил я, собравшись, наконец, с мыслями и задвинув подальше воспоминания о наших прошлых встречах.

— Неужели, — сказал Риддл с легким сарказмом, мгновенно вызвав у меня в голове образ Снейпа. — Ты дорос до вопросов? Больше не занимаешься самодеятельностью?

— Я всегда их задавал.

— И тебе отвечали?

— Иногда, — ответил я после нескольких секунд молчания. — Или я догадывался сам.

— Как ты думаешь, я отвечу на твои вопросы? — спросил Риддл с улыбкой.

— Ответишь.

Портрет провел ладонью по поверхности, отделявшей его мир от нашего. По эту сторону границей служила поверхность листа. Что видел Риддл, находясь по ту сторону, я не знал.

— Его надо проверить, — сказал Поттер, не таясь и не шепча. — Проверить, что он — это и в самом деле он, а не просто твое представление.

— Детали выясним в процессе, — я покосился на Гарри. Вопреки моим опасениям, он не был мрачен или подавлен; возможно, оживленный рисунок, чем-то напоминавший анимационный фильм, не так ассоциировался у него со старым врагом, как живописный реалистический портрет. — Хотя согласен, ведет он себя странно.

Риддл слушал наш диалог с той же улыбкой.

— Вы будете задавать вопросы мне, а я — вам, — сказал он. — Иначе… — он отрицательно качнул головой.

Мы переглянулись. Я уже был готов признать свою неудачу в художественном воплощении образа Волдеморта, которого никак не мог связать с колдуном, много лет назад захватившим власть над магической Британией, однако Поттер ответил первым:

— Хорошо, — и мне ничего не оставалось, как согласиться следом за ним.

Риддл внезапно стал серьезным, лицо его вытянулось, вертикальные зрачки сузились, взгляд потяжелел.

— Что же привело ко мне моего убийцу? — спросил он Поттера.

— Я не твой убийца, — резко ответил тот. — Неужели ты забыл, каким заклинанием я в тебя выстрелил?

— Разумеется, я помню. Ты не хотел. Просто так получилось. Давай назовем это непреднамеренным убийством, — с иронией произнес Риддл.

Гарри молчал, буравя глазами портрет. Я опасался вмешиваться — лучше, если они разберутся сами.

— Хорошо, — вдруг сказал Поттер. — Пусть будет непреднамеренное. Но в другом ты ошибся — твоей смерти я хотел.