Чтение онлайн

— И что это? — спросил я, повертев в руках снимок.

— Акромантулы, о которых вы нас предупреждали, — усмехнулся Фудзивара.

— Акромантулы? — удивился я, пытаясь разобрать, где здесь паук.

— Сейчас сами посмотрите, — все с той же усмешкой сказал легионер. К этому времени мы уже спускались по склону холма.

На первый взгляд лес по ту сторону реки не изменился, оставаясь все таким же зеленым, однако насекомых, тучей роившихся среди деревьев, теперь не было. Мы перешли на другой берег, и я немедленно стащил с себя куртку — температура стояла летняя.

Теперь Фудзивара молчал, глядя по сторонам; остальные легионеры рассосредоточились и шли группами — двое впереди, двое чуть сзади. Лес тихо шумел, по листьям стучали мелкие капли дождя, а я пытался представить, что же такое Фудзивара собирается мне показать. Неужели я притащился сюда ради акромантул?.. Словно услышав мои мысли, Фудзивара воскликнул:

— Вон, вон, смотрите! — и указал на кустарник по левую руку от нас.

Ветви кустов шевелились отнюдь не от ветра — казалось, кто-то движется в густых зарослях и скоро покажется на глаза. Действительно, через десяток секунд в траву выползло нечто круглое, зеленое, подобное тому, что изображалось на колдографии Фудзивары. Оказавшись на открытом месте, оно замерло и в тот же миг слилось с травой.

— Подойдем, — предложил легионер и направился вперед; я последовал за ним, очень надеясь, что мои предположения ошибочны. Увы, зеленый ползающий шар действительно оказался акромантулом.

Мы встали почти рядом, стараясь не наступить на подобравшиеся ноги, такие же зеленые, поросшие мелкими растениями и мхами, как и корпус паука. Черные глаза были почти не видны за свисающей растительностью; к тому же, прикрывающие их полупрозрачные веки лишали глаза блеска.

— Вот что бывает, когда пища сама летит в рот, — нравоучительно сказал Фудзивара.

— Но они же хищники, они ловили крупную добычу! — Я покачал головой, не желая верить, что потомство Арагога имеет теперь столь плачевный вид. Легионер ответил:

— Остается надеяться, что хотя бы кто-то из них сможет вернуться к прежнему образу жизни, иначе им крышка.

Я вспомнил слова кентавра, будто некоторые пауки покидали этот пищевой рай, и если так, для них еще оставалась надежда.

Акромантул лежал неподвижно, словно камень, поросший мхом, и я не был уверен, что в таком состоянии он может говорить. Оставив его, мы продолжили путь. Увиденное меня расстроило: боевые создания, опасные охотники, некогда последователи Волдеморта, пауки превратились в замшелое ничтожество, разучившееся ходить из-за обилия пищи… Что ж, по крайней мере, Фудзивара собирался показать мне что-то другое — возможно, не столь печальное и наводящее на неприятные ассоциации, как зеленый ползающий акромантул.

Скоро местность начала меняться; в ней все чаще попадались камни, большие валуны, а затем и целые скальные выступы. Мы приближались к горам; лиственные деревья сменились высокими хвойными, подлесок исчез, и скоро у одного из валунов Фудзивара свернул налево. Пройдя сотню метров, мы вышли к одинокой скале, возвышавшейся среди леса подобно неровному заостренному столбу. Легионер остановился у границы деревьев и указал на скалу палочкой.

— Смотрите внимательно.

Несколько секунд я искал признаки магических полей, которые могли окружать скалу: часто у таких границ образовывались небольшие наносы почвы, вырастали грибы, а в некоторых случаях к ним слетались насекомые и погибали, словно у огня свечи. Но в этом лесу насекомых не было — погибших зеленушек легионеры уничтожали, — на земле лежал ровный слой влажной хвои, а грибов я здесь не видел.

Внезапно от вершины скалы прошла волна, словно поток горячего воздуха, ударилась о землю и разошлась в стороны, угаснув у невидимой границы в метре от кромки деревьев.

Я не верил своим глазам. Передо мной был гигантский портал, стабильный, заземленный, постоянно действующий и открытый только в одном направлении — сюда, в лес.

— Место здесь глухое, — сказал Фудзивара, — а учитывая зеленушек, идеальное для размещения точки. Выходного пока не нашли, но сегодня — завтра, думаю, разыщем.

— Я с вами, — мрачно произнес я.

Легионеры отправились распылять бактерии на еще не охваченных участках, а мы с Фудзиварой начали прочесывать прилегающую к скалам местность. Здесь искажающие поля Запретного леса слабели и благодаря горному массиву обретали относительную стабильность. Однако то ли портал выхода был так хорошо замаскирован, то ли находился в пока не очищенной от зеленушек части леса, мы его не нашли и договорились продолжить поиски завтра.

— Я должен буду сообщить о нем в отчете, — предупредил Фудзивара по пути назад, но сказал это тоном, намекающим на возможность вариантов.

— Сообщайте, — кивнул я. — Обязательно. — И подумал: "Посмотрим, что будет".

Для создания подобных мощных порталов требовались высококлассные специалисты сразу в нескольких областях, и чем больше я размышлял о ситуации, тем меньше она мне нравилась.

Портал мог создать Легион. Когда я обратился с запросом об оценке угрозы зеленушек, те, чьи порталы располагались в зараженной области, должны были об этом узнать и могли, прямо или косвенно, запретить мне проводить анализ, но не допустить на эту территорию местные службы они не имели права, а потому предпочли молчать. В серьезные операции всегда закладывалось несколько вариантов развития событий, а значит, больше порталами не воспользуются. Однако в этой версии меня смущало то, что входной портал до сих пор открыт — Легион непременно закрыл бы его до начала зачистки, и тогда обнаружить его случайно стало бы практически невозможно. Кроме того, если портал принадлежал нам, Фудзивара должен был о нем знать и не ставить меня в известность. Однако он не знал, и я серьезно сомневался в причастности Легиона к его созданию.

С другой стороны, портал могли построить Стражи Азкабана: с их знаниями и доступом к технологиям через тех же невыразимцев Стражам такая задача вполне по плечу. Однако прямых доказательств не было — дементоры, громившие гробницу Дамблдора, не обязательно служили в Азкабане, и говорить на эту тему с Бруствером было бесполезно, пока не найден портал выхода из леса.

Впрочем, этот вариант также не вызывал во мне уверенности. Я не понимал главного — почему портал все еще открыт? Стражи наверняка знали о прибытии легионеров и должны были подчистить следы. Либо они слишком в себе уверены, либо это кто-то другой.

Решив подождать реакции своего руководства на доклад Фудзивары, я не стал развивать ни одну из теорий и, вернувшись домой, поскорее лег спать.

На следующий день меня постигло глубокое разочарование: мы не только не нашли портал выхода из леса, но и не встретили кентавра, который, возможно, знал, где его искать. Вечером мы возвращались в разном настроении: легионеры радовались, что закончили работу, Фудзивара, остававшийся здесь еще на неделю, чтобы проследить, не пропустили ли они какие-то участки, всю дорогу рассказывал о цикле жизни зеленушек (всего три дня на взросление, размножение и смерть), а я молчал, недовольный нашими неудачными поисками и полный дурных предчувствий из-за отсутствия кентавра.

Дома я вызвал монаха. Он явился спустя минуту, чем удивил и порадовал — мы не виделись почти год, и я полагал, что ждать его придется дольше.

— Наконец-то ты обо мне вспомнил, — недовольно проворчал он.

— Мог бы и сам зайти.

— Ну, я не знал, придусь ли ко двору. У тебя ведь такая занятая жизнь… — Монах поджал губы, разыгрывая жестокую обиду.

— Я хотел задать тебе личный вопрос, если позволишь.

— Задавай, — слегка настороженно разрешил монах.

— Что ты видишь, когда переходишь из замка в портрет?