Чтение онлайн

В сувенирной лавке мне повезло, и я купил подарок Мэй. Внутри маленького аквариума росло красноватое растение, на дне было накидано несколько камней, а среди всего этого плавала голубая пучеглазая рыбка. Она кормилась жившими в воде невидимыми рачками, размножавшимися в зависимости от цвета, который рыбка приобретала, реагируя на эмоциональное состояние владельца. Представляя реакцию Мэй, я, довольный покупкой, убрал коробку с аквариумом в рюкзак и отправился в кондитерскую.

Лица толпы, двигавшейся в разноцветных огнях, сливались и причудливо менялись. По пути в магазин мне предстояло пройти мимо лавки Олливандера. Ее окна были темны, а с обратной стороны дверей висела табличка "Закрыто". Идя мимо витрины, я невольно посмотрел туда, где когда-то дожидалась меня палочка Левиафана, и уловил за стеклом тусклый серовато–зеленый свет. Еще секунда, и передо мной возник его источник: у витрины, скрытый в темноте, стоял Олливандер и глядел на улицу. Вид светящегося старика, похожего на камерунских дорожных призраков, заставил меня ускорить шаг. Жуткий тип, будь он неладен, хоть и сохранил мою палочку.

После недолгих размышлений купив шоколадное деревце, у которого отрастали обломанные ветви, я вышел из кондитерской и лицом к лицу столкнулся с Миллисент.

— Привет, — сказала она. — Решил пройтись по магазинам?

— Завтра Новый год, — я пожал плечами. — Извини, что тогда не заглянул — не было возможности.

— Я не ждала, — улыбнулась Миллисент, — но приглашение остается в силе.

Повинуясь внезапному вдохновению, я спросил:

— А хочешь, посидим где-нибудь?

— Сейчас?

— Почему нет? Сейчас никто из нас не торопится…

— Это верно. — Миллисент огляделась. — Ну давай посидим. — Она указала на ресторан рядом с лавкой. Здесь уже начинался Темный тупик, и посетителей внутри могло быть чуть меньше, чем в ресторанах Косой аллеи, так что у нас был шанс найти свободный столик.

Внутри оказалось тепло и уютно, и только интерьер указывал на то, что мы находимся на менее формальной территории, чем главная улица квартала. По замыслу художников, зал должен был напоминать мрачные готические подземелья с призраками (тут действительно работали два печальных привидения), вампирами (импозантный бармен за стойкой), лениво дергающимися скелетами, прикованными к стенам, и свисающими с потолка массивными цепями. В остальном это был обычный паб.

Свободный столик нашелся без труда, но когда официантка ушла с нашим заказом, я подумал, что пригласить Миллисент в ресторан было не самой лучшей идеей. О чем нам говорить? И так ли мне интересно слушать про жизнь бывшей одноклассницы?

— Ты заходил в книжный, в сувениры и в кондитерский, — тем временем сказала Миллисент. — Нашел что-нибудь интересное?

— Купил аквариум с рыбой, — ответил я, мысленно обрадовавшись выяснению личности преследователя.

— Это которая меняет цвет? Имей в виду, они быстро дохнут. Никогда не угадаешь, от какого настроения размножаются рачки.

— Ну а ты? — поинтересовался я. — Тоже отложила поход за подарками напоследок?

В этот момент вернулась официантка с подносом, уставленным едой. Я заказал полноценный ужин, решив сегодня не обременять себя кухней, а Миллисент за компанию взяла салат.

— Подарки, — со вздохом протянула она, ткнув вилкой в салатный лист. — Никогда не знаю, что дарить, и редко получается найти что-то интересное. Все время покупаю ерунду.

— Найти подарок не так уж сложно. Ориентируйся на хобби, интересы или чувство юмора.

— Меня пригласили две коллеги, но я плохо знаю их интересы и хобби. Так что пришлось остановиться на благовониях, — Миллисент криво усмехнулась. — Палочки–выручалочки на все случаи жизни. Аж самой противно.

Я кивал, продолжая есть. Пока все развивалось не так ужасно, как я опасался в первые минуты. Некоторое время мы ели молча — я вдруг ужасно проголодался, — а когда на наших тарелках ничего не осталось, Миллисент вдруг сказала:

— Знаешь, я чувствую себя полной идиоткой. Зря я согласилась сюда придти. Не знаю, о чем и зачем нам разговаривать.

— Ты же так не думаешь… — начал я.

— Ох, прекрати эти свои штучки! — Миллисент махнула рукой. — "Я пойму, если ты мне врешь"… — передразнила она.

— Точно! — Я расхохотался. — С ума сойти! Действительно, я так говорил! Поверить не могу, что это было так пафосно!

— Вообще-то ты не был пафосным, но если очень надо, мог.

Атмосфера немного разрядилась. Официантка забрала тарелки и принесла нам кофе.

— Твоя семья здесь живет? — спросила Миллисент. Я нахмурился:

— С чего ты решила, что у меня есть семья?

Миллисент покачала головой:

— Линг, ты совсем не изменился, все такой же скрытный. На самом деле в этом нет ничего сложного. Представь, что ты видишь человека, ведущего себя так, как вел себя ты, который ходит в Новый год по магазинам, что-то покупает… Ради друзей ты бы не стал стараться.

Последнее замечание слегка меня задело, но черт возьми, она была права. Я опять забыл поздравить Пирсов, уже не говоря о том, чтобы послать им подарок.

— Нет, они здесь не живут, — ответил я, в очередной раз смиряясь с глубинами женской проницательности. — Старшие дети уже взрослые, заканчивают учебу, а младший с матерью.

— Мой сын тоже уехал, — сказала Миллисент с грустью и гордостью одновременно. — Поступил в Европейский университет. У нас, можно сказать, династия: мать была санитаркой, я — медсестра, а сын будет настоящим врачом.

Я мог бы ответить, что и у меня в семье возникла своего рода династия, но в одном предложении подобных вещей не объяснишь, а рассуждать на такую тему не хотелось даже наедине с самим собой.

— У нас это называется карма рода, — сказал я. — Чаще всего это означает что-то негативное, но изнутри не всегда воспринимается отрицательно.

Миллисент задумчиво смотрела на меня, а потом проговорила:

— Все же я оказалась тогда полной дурой. Промыли мне мозги этой чистокровностью… надо было тебя встретить, а я разозлилась.

Я молчал, понимая, что она имеет в виду мое возвращение из Азкабана.

— Как считаешь, был бы ты сейчас солидным человеком, если б остался? И остался бы?

Миллисент говорила спокойно и даже с иронией, но чувствовалось, что это не спонтанные мысли — она думала об этом, и думала не раз. Я честно ответил:

— Мне кажется, в тот момент все было в твоих руках. Думаю, да, я мог бы остаться — по крайней мере, я бы точно остался в Европе, учился физике чар, занимался наукой… может, даже получил бы премию Мерлина за какое-нибудь открытие.

При этой мысли я усмехнулся, она — нет.

— Возможно, — произнесла она. — Возможно и получил бы. Но карма наших родов распорядилась иначе.